Однако в данный момент кто-то, похоже, вознамерился остановить время не где-нибудь, а в аэропорту. Кто-то, похоже, вознамерился подвергнуть меня глубокой заморозке именно здесь. Рейс неоднократно задерживают, время вылета переносят, переносятся и мысли в моей голове, отступают во времени, уходят в тот момент, когда я втягивал носом аромат вибратора Агнес; единственным, что я тогда уловил, был едва ощутимый запах газа, исходившего от бойлера. Этот бойлер уже давно грозил серьезными неприятностями. Добравшись до зоны посадки, я вспомнил, что у Агнес отсутствует обоняние, что она потеряла его уж не знаю точно при каком именно, но при каком-то несчастном случае в бассейне, участником которого стал некий безногий пловец. Мой рейс продолжают откладывать, и голова взрывается условными придаточными. Если бы я перекрыл газ. Или если бы я позвонил в полицию анонимно, выдав себя за соседа. Или если бы я не запер дверь на ключ, оставил ее приоткрытой, инсценировав ограбление. (С какой это стати они столпились у стойки гейта?) Или если бы я устроил пожар при помощи щипцов для волос. Или если бы я просто оставил ей прощальную записку, хотя тем самым бы себя выдал…
Или если…
Но в конце концов, чего ради? Чтобы Агнес захлебнулась собственной рвотой. Чтобы повесилась на трусах Ургуланилы. Чтобы ей перерезал глотку мужчина с брекетами. Чтобы она подавилась яблоком «гренни смит».
Для тебя я предпочел газ, ведь газ, говорят, дарует смерть сладкую, а единственная горечь, которую я пожелал допустить у тебя во рту, была горечь односолодового виски, моя маленькая Агнесса Римская.
Март 2020 года
