По крайней мере, проснулась я живая; себе я сказала; сегодня пятница, на эту пятницу ты в взяла выходной, к понедельник будешь уже как новая, если, конечно, по новой не напьешься; так что первым делом, встав с кровати, я тащусь на кухню, беру с нижней полки буфета бутылку односолодового виски, почти полную, и выливаю ее содержимое в раковину. Наклонившись, я чувствую тошноту, подкатывает приступ рвоты, так что закончить опустошать бутылку я не успеваю.
На той же полке осталось еще девять-десять бутылок, так что мне обеспечено еще девять-десять приступов тошноты. Только теперь я осознаю, что на мне не нижнее белье и не футболка, нет, на мне пижама, а пижаму я обычно не ношу и совершенно не помню ни как, ни когда я ее надела.
В общем, нет никаких оснований исключать, что Хонас, парень из отдела спорта, все же поднимался надеть на мена пижаму и уложить меня в кроватку, пока Ана, бледная красавица из отдела политики, спала в его «ситроене» со складными сиденьями, просторном и весьма удобном. Или же он мог и Ану с собой прихватить: поднимался с обмякшим тюком в каждой руке и обслуживал нас по очереди, как в игре с китайскими тарелками: успей раскрутить тарелку, которая вот-вот упадет. а теперь торопись подкрутить ту, что вот-вот остановится. Я смеюсь и тут же думаю, как же, наверное, изо рта у меня несет рвотой, только это никого не колышет: обоняния у меня нет, к тому же я одна, как и всегда. Возможно, все было ровно наоборот, ведь могло же случиться так, что Хонас, парень из отдела спорта, сначала заехал к Ане, так что пижаму он надел сначала на нее, и в процессе до него дошло, что у бледной красавицы тело бледнее, но лучше. Может, стоит попробовать отрезать себе ногу?
Я принимаюсь искать телефон — я что, его потеряла? Мне ж еще тринадцать месяцев кредит за него выплачивать! Да нет, вон же он, на зарядке стоит. Но как же я умудрилась поставить его на зарядку в том совершенно свинском состоянии, в котором завалилась домой? Уведомления: «мобильный телефон полностью заряжен, отключите от источника питания»; «привет, как ты, встала?»; «позвони, если хочешь поговорить» (какая любезность); «уведомляем вас, что вы в полном объеме израсходовали свой пакет, вследствие чего будет снижена скорость потребления интернета»; сообщение из службы соцподдержки: «доводим до вашего сведения, что вы вышли из системы социального обеспечения 13 декабря, примите от нас сердечный привет».
Клянусь, я вообще не помню, что меня уволили. Теперь уже без разницы, как я буду себя чувствовать в понедельник, — это пришло мне в голову первым, после чего появилась мысль: хорошо еще, что я не успела вылить виски из всех бутылок; а потом: ни хрена себе, какие же они там, в соцобеспечении, прыткие по части увольнений; а после — о том, что осталось еще тринадцать выплат за мобильник, а потом — как же я могла позабыть, что меня выставили на улицу, а потом — что я сейчас похожа на курицу с отрубленной головой, которая несется по шоссе, по бесконечной прямой, пока не налетит на дом, которого там не должно быть, тот дом, что стоит прямо посреди дороги, не на обочине, а потом — что я как курица с отрубленной головой, у которой страшно болит голова, и как же это может болеть отрезанная часть тела, будь это даже такая малозначительная его часть, как голова, моя голова, голова пустая, голова тупая, голова безмозглая, как у курицы.
Нужно глотнуть свежего воздуха, спокойно оценить ситуацию. Натянув на себя легинсы и футболку, я выхожу на улицу, совершенно не замечая холода: в список своих проблем я вношу возможную пневмонию, просто добавив еще строчку к совокупности данных, которая включает в себя: отсутствие работы при наличии повышенных расходов и необходимость прибегнуть к финансовой помощи со стороны родителей; натянутые отношения с матерью; вымученная переписка в ватсапе: привет, вы в порядке? я тоже в порядке, целую (примите сердечный привет); небольшой стимул, Хонас, парень из отдела спорта, находится под угрозой после обзора бледного тела девицы из отдела политики, сообщение на мобильнике от Хонаса, парня из отдела спорта, может указывать на чрезмерную реакцию с моей стороны, может означать неспокойную совесть, может означать разговор о разрыве, может означать одно сплошное очарование и так далее и тому подобное (построение гипотез не имеет ничего общего с анализом данных); дома — девять или десять бутылок виски и еще одна, со спитыми в нее остатками разных ликеров, да еще бутылек сидра на холодильнике (неспособность все это вылить) на случай тоски и/или хандры. Возможное кардинальное решение (не считая отношений с матерью, гипотезы относительно Хонаса, парня из отдела спорта, а также бутылок со спиртным): написать биографию Луиса Форета, Проблема: вероятность того, что Луис Форет вообще не существует, а если и существует, то как можно написать биографию человека, о котором я не знаю ровным счетом ничего, о котором никто ничегошеньки не знает?