— Это имеет какое-либо отношение к удару, что был нанесен по вашему лбу? — возобновляет он допрос.
— Нет… — колеблется она.
— Что же послужило причиной этого синяка?
— Несчастный случай… дома.
— Дома, точно?
Агнес подтверждает кивком.
— А той опухоли, что рядом с бровью?
— Вы действительно считаете, что это важно?
— Я пока не знаю, сами оцените.
Агнес прищелкивает языком.
Агент Баской делает пометку.
— Каким образом попали к вам эти… этот предмет одежды? — звучит следующий вопрос.
— По почте.
— В таком случае должно было быть имя отправителя или что-то в этом роде.
— Да, Луис Форет.
— Ага. Луис Форет.
Агент Баской записывает имя.
— Вам оно ни о чем не говорит? — спрашивает она.
— А должно?
— Это известный писатель.
— Он автор криминальных романов?
— Нет.
— A-а! Дело в том, что я в книгах не очень… Разве что по части криминальных романов.
Агент Баской всегда весьма неохотно признает свое невежество по какому бы то ни было вопросу. И сейчас мысленно обещает самому себе ознакомиться с новинками иных литературных жанров.
— Он совсем недавно заявил о прекращении литературной деятельности. Новость прошла по всем телеканалам.
— Видите ли, телевизор я тоже не смотрю.
Агнес вновь погружается в молчание; она обводит взглядом помещение, словно в поисках другого собеседника, но в полицейском участке пусто и темно, в нем никого нет, если не считать агента Баскоя, опирающегося на край стойки под лампой со светящимися трубками желтого света. К стойке приклеен распечатанный на принтере лист, который гласит: ЗАМЕНА УДОСТОВЕРЕНИЙ ЛИЧНОСТИ, рядом стрелка:.
— Так кто он такой, этот Луис Форет? — интересуется агент Баской.
— Тот, кто прислал мне трусы.
Девушка начинает его нервировать.
— Но вы только что сказали, что не знаете его имени.
— Луис Форет не имя, а псевдоним.
— Ага, псевдоним. А для чего ему псевдоним? — Это длинная история.
— У меня целая ночь впереди.
— А у меня — нет, — возражает Агнес.
Агент Баской постукивает по полу то одной, то другой ногой, как делает всегда, когда ощущает тревогу.
— Так как, говорите, вас зовут? — задает он следующий вопрос.
— Меня?
— Да, вас.
— Я вам еще не говорила.
— Ну да, верно. Так назовите свое имя, будьте добры.
— Но ведь вы сказали, что я говорила, как меня зовут…
— Это я просто так выразился.
— Агнес.
— Агнес, а дальше?
— Агнес Романн.
Агенту Баскою имя кажется необычным. Вымышленное? Вполне возможно.
— Хорошо, Агнес Романн, так какого рода отношения связывают вас с этим самым Луисом… — Он заглядывает одним глазом в свои записи. — Форетом?
— Я его биограф.
— Биограф? — Агент Баской хмурит брови и еще быстрее болтает ногами. Он знает, что, когда ноги его раскачиваются, плечи тоже ходят ходуном. Он одергивает на себе темно-синий мундир. Предусмотренный уставом накладной карман еле держится, того и гляди оторвется. Мать агента Баскоя великой портнихой явно не назовешь.
— Да, биограф. Вам известно, что это значит?
(Эй, Агнес Романи, это уже перебор — зачем обижать-то?)
— Разумеется, сеньорита, разумеется, — отвечает агент Баской, не скрывая раздражения.
Агнес помахивает трусами, как будто хочет призвать его сконцентрировать внимание на том, что действительно важно.
— Итак, вы утверждаете, что являетесь биографом Луиса… — И он вновь заглядывает в свои записи.
Агнес закатывает глаза.
— …Форета, — договаривает он. — Однако его настоящее имя вам неизвестно.
— Именно так.
— И как далеко вы продвинулись в написании биографии?
— Она практически готова.
— Любопытно.
Агент Баской пытается вспомнить биографии, которые ему приходилось читать. Вспомнилось не слишком много, к тому же стало понятно, что легче всего запоминалось и проще всего вспоминалось не что иное, как имена героев жизнеописания.
— Авы можете описать внешность сеньора Форета?
— Нет.
— Ага. А по какой причине?
— По той причине, что я его ни разу не видела.
— Но вы его подозреваете.
— Не знаю.
Шариковая ручка в руке агента Баскоя по-прежнему движется по строчкам, но, когда взгляд его падает на бумагу, он осознает: из-под его пера выходят лишь какие-то палочки и черточки, а буквы из них уже не складываются.