Их можно будет воспринимать с новой, более интересной точки зрения. С точки зрения искаженной правды. Сказанное тобой является прекрасным определением того, что есть роман. Читатели Луиса Форета смогут анализировать соотношение: сколько там правды, а сколько вымысла. Ведь никто до сих пор не говорил, что мои книги соответствуют действительности, или я ошибаюсь? Вот почему имеет смысл написать эту биографию.
А вы отдаете себе отчет в том, что романы ваши гораздо боте правдоподобны, чем биография?
Агнес, да ведь вымысел всегда более правдоподобен, чем реальность! Тебе ли говорить мне о правдоподобии после того, как сама же рассказывала, как трахалась с парнем, засунув голову под аквариум?
Но это и вправду было.
Моя история — тоже.
Я могу представить себя женщиной из вашего романа, но с большинством женщин из вашей биографии идентифицировать себя не могу, это просто невозможно. А ведь это одни и те же женщины!
А ты до сих пор не поняла, что этот мир кишмя кишит людьми, намного менее приятными, чем персонажи романов?
Похоже, мне понадобилось встретить вас, чтобы это узнать.
Чему только от меня не научишься.
Но может ли быть, что все без исключения женщины в вашей жизни были настолько капризными, меркантильными или без нужного винтика в башке? Знаете, как относятся к тем, кто плохо отзывается обо всех вокруг?
Я не говорю ни о ком ни хорошо, ни плохо, я просто рассказываю о том, что было.
Вы настолько слепы, что даже этого не замечаете.
Тогда скажи, как отнесутся к такому, как я?
Без разницы, по мне, пусть читатели сами решают.
Ты вот говоришь, что я — мужчина отправных точек, а ты? Ты-то до конца этой биографии доберешься?
У меня нет выхода, я вам уже говорила: издатель не заплатит мне ни гроша, если я этого не сделаю.
Но ты-то из тех, кто доходит до конца?
Предпочла бы не идти.
Куда?
По той дороге, то бишь персональной, мы ж говорим о вашей жизни, не о моей. Думаю, о себе я и так уже слишком много наболтала. Агнес Романн не в счет, главное — Луис Форет.
Скажи мне только одно: имеешь ли ты обыкновение доводить дело до конца, — и я обещаю больше ни о чем личном тебя не спрашивать.
Вы хотите сказать, что если бы могли задать мне только один вопрос, то он был бы таким? Уверены?
Уверен. Даю тебе слово больше ни о чем личном не спрашивать.
А я не знаю, довожу я дело до конца или нет. Если послушать мою мать, так нет; с ее точки зрения, я до безумия увлекаюсь чем-то, и это наваждение длится ровно до тех пор, пока не вытесняется следующим. Естественно, об этом она всегда говорит с неким упреком: сколько ж мне пришлось выложить за твои уроки игры на гитаре, чего мне стоило вставать ни свет ни заря по выходным, чтобы водить тебя на плавание, ну и что мне теперь делать с этой твоей коллекцией виниловых пластинок?
Другими словами, эту биографию доводить до конца придется мне.
Только в том случае, если вы склоняетесь к мнению моей матушки, сама я так не думаю.
Я бы прислушался к твоей матери, она-то в жизни видела больше, чем ты.
Оставьте мою мать в покое, вы ничего о ней не знаете.
Сама о ней заговорила.
Оставьте ее в покое.
Мне как-то все равно, презираешь ты ее или нет. Я не говорила, что презираю мать.
А знаешь, когда я стал понимать родителей?
Я не говорила, что не понимаю свою мать. Когда был вынужден понять свою дочь.
5. История Наты
Марракеш (Марокко), октябрь 2012 года
По словам Форета, история, которая должна стать пятым фрагментом его биографии, случилась всего через несколько недель после гибели Девушки погоды и времени. По его словам, началась она на террасе марокканского риада; действующие лица — отец, дочка и черепаха. Девочка стала сходить с ума по этому несчастному созданию, как только они оказались в Марракеше. Город ее совсем не интересовал: ни его резкие запахи, ни приглушенные цвета, ни непривычные одеяния. Единственное, чего она жаждала, так это скорее вернуться в отель, подняться на террасу, перепрыгивая через ступеньки, и протянуть лист салата Ванильке.
— Папочка, как бы мне хотелось, чтобы ты был как Ван илька!
— Ты хочешь, чтобы я был как черепаха? Ванилька медленно приближалась к квадратику зелени в вытянутой руке девочки, опущенной до самого пола. Черепаха знала, что угощение в любом случае достанется ей, а может, оно не слишком-то ее привлекало. Или же она просто не была способна двигаться как-то иначе.