«Но вы же сами сказали, что узнали об этом, когда смотрели новости по телевизору, тогда же показали интервью с Крисом Вентолой. Но отыскать этот выпуск мне так и не удалось!»
«Это был местный телеканал Лос-Анджелеса, очень скромный, я не думаю, что у них есть оцифрованный архив, мало-мальски пригодный для поисков. Музей, напротив, имеет весьма влиятельных покровителей и приложил немало усилий, чтобы замять происшествие. То, что одна из сотрудниц наложила на себя руки в рабочее время и на рабочем месте, их явно не красит. Но скажи мне, наконец, что нового ты хочешь узнать?»
«Имя!»
«Опять по новой, опять имена. Ты ж сама говоришь, что нашла в прессе заметку с инициалами, а это подтверждает, что моя история правдива, так что довольствуйся малым».
«Но биография без других источников неполна, это абсурд какой-то».
«Это автобиография».
«Верно».
На несколько минут монетки перестают звякать. Ощущение мирной тишины настолько велико, что стоит стакана виски.
На идиота за окном я бросаюсь, шипя от злости. Говорю убираться, говорю, что если он еще хоть раз появится в классе танго, если я еще хоть раз увижу блеск его брекетов в здании, где мы танцуем, то расскажу всем и каждому, что он меня преследует, расскажу о нем такие ужасы, которые испоганят ему всю жизнь.
Возможно, я слишком резка, однако то, что он шпионит за мной, вывело меня из себя.
Он протестует, хнычет:
— Но что я тебе сделал?
Я слышу: соль, соль, фа, фа, ми.
— Ты с ума сошла.
Соль, соль, фа, фа, ми.
Я захлопнула створку, нажатием кнопки опустила штору.
Жужжание гигантского насекомого заглушило жалобные звуки флейты.
Смотрю на телефон: новых монеток от Форета не поступило, зато мать наслала немую череду сообщений — немую, потому что уведомление о ее посланиях я замутьютила, причем навсегда; какое удовольствие кликнуть на кнопочку с этим наречием «НАВСЕГДА».
«Что-то пошло не так, правда; все еще не вижу твои; журнальные твиты, тебя уволили, ведь так?; и чего ради мы оплачивали твое; обучение? боже ты мой, сколько; денег на ветер, сколько денег; китайский вирус; ты о нем слышала; знаешь что-нибудь?; твоя кузина оставила здесь джинсы, которые уже не носит; я считаю, они будут узки тебе в бедрах, но можешь зайти померить; слушай, не знаю, помнишь ли ты, но мы твои; родители».
Ну да, разве об этом забудешь? Было бы неплохо. Отвечать я не стала, однако нетрудно понять, настроение у меня не улучшилось.
Но приходит время, и монетка падает в колодец желаний.
«Что еще тебя беспокоит, Агнес?»
Сказала бы я ему!
«Я не нашла ни слова об упавшей с горы Прекестулен испанке за последние несколько лет. Ничего. Ни единого слова».
«Это благодаря мне. Вернее, по моей вине. Когда мы сообщили об инциденте норвежским властям, я попросил их об одолжении: не информировать прессу. Ее семье и так достанется немало горя, не хватало еще устроить из несчастья медийный цирк шапито. Ну я сказал, что испанские телеканалы проявляют недостаточно уважения к событиям такого рода. Они отнеслись с пониманием к моей просьбе».
«Но вы стояли с ней рядом. Это не вызвало никаких подозрений? Не было расследования?»
«Нет, не было. Там же находились наши друзья йеслер, Каспер и Ута, а еще толстяк с собакой и семья с детишками, и нее они подтвердили, что она просто упала в пропасть».
«Вы же сами говорили, что они не смотрели на вас».
«Так и было, но в конце концов человек всегда поверит, что видел ровно то, во что ему хочется верить. Накануне вечером они смотрели, как весело мы с ней отплясывали, видели наше согласие, наше воодушевление по поводу воссоединения, так что последнее, во что они могли поверить, так это в то, что я возьму и столкну ее в пропасть с высоты шесть сотен метров. То есть как раз в то, чего, предваряя следующий твой вопрос, я не делал».
Неуловим, как конголезский окапи — их так редко видят, что зоологи узнают о присутствии этих животных по оставленным то тут, то там кучкам экскрементов.
«Так она упала или сбросилась?»
«Я стоял к ней спиной, но бросаться со скалы ей не было никакого смысла. Ильза была не из тех, кто кончает с собой, Ильза из тех, кто выживает».
Меняю тему:
«Ургуланила шла пешком в Леон, так?»
«Так».
«Ее богатенький папочка забрал вещички из лондонской квартиры и выслал грузовиком».
«Верно».
«То есть он знал, что она топает домой пешком».
«Да».
«Так как же вы тогда объясните тот факт, что в прессе не появилось ни строчки о пропавшей девушке, которая пешком шла в Леон? Особенно при том, что был богатый папочка, который точно начал бы дергать за все ниточки, лишь бы отыскать свою доченьку».