— Нет. Ничего особенного, пройдет.
Травчинский обернулся и, найдя взглядом Тотека, остановившегося неподалеку у стены, развел руками и вскинул брови, не то успокаивая мальчика, не то выражая какое-то шутливое разочарование.
— Удивляетесь, — обращается он снова к Агнешке, — откуда я взялся? Что ж, если гора не идет к Магомету… Нет, не так. Просто подвернулась оказия. Сдается мне, что в школе вы еще больше удивитесь. Нет, постойте. Можете заканчивать вашу беседу, пока врач раскладывает инструменты. — И солтысу: — Я к вам, Балч. Хочу поговорить с вами. Только, может, не здесь.
— Понимаю. Прошу ко мне.
Балч бросает беглый пренебрежительный взгляд на жмущегося к стене Зависляка. Приглашающим жестом просит гостя пройти вперед. Они отходят к дороге. Из-под стены посыпался щебень — это Тотек соскочил вниз и убежал.
Лишь теперь напряжение в толпе спадает, слышны негромкие возгласы:
— Околпачили Травку.
— Ему бы приказать отпереть, да и войти.
— Ума не хватило. Собрание привиделось.
— Наша учительница — артистка… — одобрительно жмурится Пащук.
Так вот они какие, эти люди, удивляется Агнешка. В своем замкнутом мирке они могут грызться. Но каждая угроза извне заставляет их мгновенно сомкнуться молчаливой и непроницаемой стеной круговой поруки. Она не завоевала бы их симпатий, выложив начистоту их обиды и даже встав на их защиту.
— Неправда, — возражает она Пащуку. — Я не артистка. Здесь ведь в самом деле собрание. Ваше собрание.
— Где там! — недовольно машет он рукой. — Много мы тут решим. Не нашего ума это дело, найдется голова получше.
— Значит, вы сами не хотите. Все можно изменить.
Она еще не договорила, как раздается выкрик Оконя-старшего, вопль застарелого и внезапно всколыхнувшегося отчаяния:
— Сменить солтыса! Нам солтыс нужен, а не эконом!
Все зашевелились. Казалось, вот-вот вырвется на свободу смелость.
— Михал, ты что, заболел?! — предостерегающе окликает Юзек Оконь.
— Он верно сказал!
— Кузнеца назначим.
— Семена Полещука.
— Семена! Семена!
Макс, сунув пальцы в рот, испускает устрашающий свист. И, скорчив шутовскую гримасу, объявляет:
— Я предлагаю Зависляка…
Его прерывают таким же громким свистом и криком:
— Жулик! Самогонщик!
— Портач!
— Чего ты так уставился, Зависляк? — наседает на Януария Михал Оконь. — Беги к хозяину, жалуйся!
Но Макс уже переглянулся с приятелями. Те сорвались с места, пошли на взбунтовавшуюся толпу, пряча руки в карманах, только Макс выставил вперед свою железную руку.
— Обедать, мужички, обедать пора. Повеселились и хватит. — Агнешке Макс отвешивает легкий поклон. — Приду к доктору на укол. На какой, не могу вам сказать, стесняюсь.
Однако на этот раз никто из его дружков не засмеялся. Люди расходятся уныло, безмолвно. Солома погасла так же быстро, как и вспыхнула. Ничего не сказав, Агнешка поворачивается спиной к Максу и ко всем, кто не ушел. Тут все ей чужое. Что бы тут ни происходило, она сразу же выбывает из круга этих людей, их дел, их неожиданных поступков и движений души. Никто не бросил ей ни слова на прощание. Никто не пошел с ней. Она опять одна. Агнешка украдкой трет все еще онемелую, ноющую руку. Теперь побыстрее в школу. Уже с минуту оттуда доносится прерывистый нетерпеливый вой клаксона. Наверно, зовут ее.
Тяжелый был день, решит она несколько часов спустя, уже в сумерках, когда наконец школа немного опустеет. Тяжелый и удивительный. И как это уже случалось, удивительный именно тем, что она ничему не удивлялась. Едва около замка так неожиданно появился Травчинский, как она чуть ли не сразу предугадала и другую неожиданность, подстерегавшую ее в школе. Наверно, для того, чтобы догадка оказалась справедливой, она и не кинулась сразу в школу, а из какого-то особого упрямства, несмотря на подгоняющие сигналы клаксона, все еще медлила входить в класс. Да, она не ошиблась. Потому и поздоровалась буднично, с обычной товарищеской сердечностью, с первой же секунды оставаясь спокойной и владея собой. После столь долгой разлуки нелегко находить нужные слова и жесты, но присутствие детей им помогло, избавило от той неловкости, от которой они не сумели бы отделаться, встретившись один на один.
— Глазам не верю! Ты, воеводская знаменитость, и вдруг на санитарной машине…
— Тебе неприятно?
— Напротив. Я очень рада. Только не могу понять.
— Это так просто. Я узнал о медосмотре по случайности, по счастливой случайности, от коллеги из вашего повята. Неделю тому назад он проводил медосмотр где-то тут поблизости и сказал, что следующий пункт ваш. Остальное вы видите на прилагаемой картинке. Ты действительно рада?