— Что теперь? — спрашивает Стах, не прерывая осмотра.
Агнешка заглядывает в список, проверяет густой столбик крестиков против фамилий.
— Почти все. Может, подождем еще немного?
Кончив, Стах легонько толкнул мальца в сторону двери. Тот попрощался, Агнешка со Стахом одновременно ответили и улыбнулись друг другу. Стах потер глаза тыльной стороной руки и подошел к тазику с водой.
— Так что же теперь? — повторяет он уже многозначительнее.
— Теперь будем прощаться, Стах.
— А потом? — Он моет руки и по-прежнему не смотрит на нее, но голос у него дрогнул.
— А потом мы однажды встретимся. Как в песне.
— Не шути! — сердится он и на ее слова, и на улыбку, не такую уж непринужденную и беззаботную, как хотелось бы Агнешке. — Ты даже писать перестала.
— И ты тоже.
— Ты первая!
— Разве теперь это важно, кто первый…
— Изменилась ты. — И, внимательно поглядев на нее, добавляет: — Словно бы подросла.
— Просто похудела.
— Может быть. Во всяком случае… стала еще красивее. Правда.
— И ты изменился, — тепло отвечает она. — Теперь ты важный человек, доктор…
Стах бросает на скамью льняное полотенце и хватает ее за руки.
— Агна!
— Тише! Костюшко смотрит.
— Кто?
— Так, глупости. Погоди. Надо узнать насчет этих мародеров. Пошлю Семена к солтысу.
— Можете не искать солтыса, — отзывается с порога Балч. Оторопевший Стах отпускает руки Агнешки. — Солтыс здесь. К вашим услугам, доктор. — Он подходит и протягивает руку. — Какие вы оба образцовые. Учительница и врач — плакат с выставки. Гигиена и медицинское обслуживание — святое дело. Медосмотры и Колумб — святое дело. Дети — ваше дело. Взрослые — мое. Мародеры уже не придут, мародеров лечу я сам.
— Балч! Значит, опять?..
— Опять, — сухо констатирует Стах. И, легко обняв Агнешку, не то успокаивая ее, не то оберегая, отступает с нею назад. Балч тут же устремляется вслед, импульсивно хватая Агнешку за руки.
— Пусти! Что с тобой, Балч?!
Она увертывается от обоих и отскакивает в сторону. И успевает заметить, что ассистент, склонившийся в противоположном углу комнаты над коробкой с инструментом, неподвижно застыл. И тут же, встретившись взглядом со Стахом, замечает в его глазах недоброе подозрение. Но обоим приходится мгновенно обернуться к Балчу. Ослабив свисающую с левого плеча веревку, он складывает размотанный конец вдвое.
— Балч!
— Ничего-ничего. Просто петля сползла назад. — И, перематывая всю веревку, сообщает безразличным голосом: — Мы тут развлекались в кузнице: устроили невзначай состязания, и даже с наградами. Сейчас покажу вам, доктор.
— Ни к чему. Мы уже едем, солтыс.
— Об этом не может быть и речи. Прошу и гостей, и вас, Агнешка, ко мне. На скромный холостяцкий ужин.
— Не хочу! — вскрикивает Агнешка. Она уже не владеет собой, она уже не может ни секунды выносить присутствия этого человека. И, возмущенная, выбегает из класса.
Только ассистент провожает ее неспокойным блеском своих очков. Балч и Стах в упор уставились друг на друга, словно бы не замечая ухода Агнешки.
— Вы мне нравитесь, доктор. Старая любовь не ржавеет, разве не так? Ведь так ты сказал Агнешке, правда? — Они стоят возле полок с украшениями, и, вытянув руку, Балч не глядя находит кораблик с парусами, подносит его к лицу и не то заканчивает начатую фразу, не то просто читает надпись на борту: — Агнешке… — «Колумб»…
Но, не договорив, выпускает кораблик из ослабевшей внезапно руки, и глаза его неожиданно застывают и стекленеют. Балч шатается, и Стах, подхватив его, с трудом удерживает тяжелое падающее тело.