- Чего тебе, истеричка?
Я опешил:
- Сковорода при Вас?
- Нет.
- Мне бы тишины. Десять часов утра, выходной. Вам не спится?
- Нет, - коротко ответила она.
- Интересно! Вы не спите, а совесть Ваша в летаргическом сне.
- Мальчик, и я к тебе обращаюсь не по возрасту, а по способностям в остроумии, - иди к чёрту или я пошла за сковородой!
И захлопнула дверь. Я нажал на звонок повторно, но он был отключён. Пришлось вернуться на свою территорию. Дома собрался и ушёл гулять по городу.
Воскресное утро оказалось тихим и спокойным. Я выспался и занялся рисованием. Можно конечно сказать академически правильным языком "занялся живописью", но рисование для души, а не для славы - это рисование, даже несмотря на то, что кое-что продавалось и рисовалось на заказ. Работа шла. Работа шла до вечера, когда за стеной зазвучало "Э-эй ухнем… Блоха-блоха-блоха-блоха ха-ха-ха-ха…". Это был Фёдор Иванович Шаляпин, чей бас не мог перекрыть шипение старой виниловой пластинки. Понятно, у Агнессы не было английской системы Cambridge Audio, как у меня, но у неё был, судя по звуку, трофейный граммофон. Причём, отвоёванный не советскими войсками у немцев, фирмы Orion, а немецкими войсками у американских, фирмы Victor Talking Machine Co. Это было слышно по его акценту на букве "Р", хотя, возможно, просто сказывалась столетняя жизнь антиквариата. Но, как бы там ни было, впечатления были жуткими. Особенно это самое "Блоха-блоха-блоха ха-ха-ха-ха…" из "Фауста". Тройка мучителей Мусоргский-Шаляпин-Крупп отлично справились с заданием, обозначенным самим Фаустом - отравить мне жизнь. Я был уверен, что Агнесса Иммануиловна сейчас там, в своей квартире, всё так же, как и 80-90 лет назад в петроградских и московских оперных театрах, теряет сознание от вокальных пируэтов великого русского певца. На самом деле я наелся Шаляпина ещё в детстве, твёрдо зная, что великий певец, хоть и не русский - это Пол Маккартни. Но сегодня Маккартни мне бы не помог, и я решил обратиться за помощью к иудейскому священнику.
В1990 году группа Judas Priest выпустила умопомрачительный альбом под символическим, для этого моего вечера, названием Painkiller - болеподавитель дословно, с двумя ярко выраженными лидирующими соло гитарами. В этом же году закончилось судебное разбирательство по поводу текстов Роба Хэлфорда, якобы отправивших своим подтекстом на тот свет двух подростков. Захотелось порадовать этим деликатесом бабушку. Одноимённая заглавная песня просто сносила башку. Я знал, что этот шедевр на большой громкости снесёт башку и Агнессе, и Шаляпину, и граммофону. Так и сталось: к концу песни мой дверной замок уже хрипел и просил пощады. Я взглянул в глазок - там стояла соседка в полном боевом облачении, то есть никаких домашних халатов, только костюм и сковорода на кнопке звонка.
- Чем обязан? - поинтересовался я, не открывая доступ к своему телу.
- Выйди, милок…
- Что-то не хочется, мадам!
- Между прочим, мадемуазель! Как у тебя, однако, искусно получается хамить даме!
- Хм! Совсем тяжёлый случай, просто клинический, - проговорил я тихо, а потом добавил, - как будем жить?
- Хорошо, будем, ореховый мой! Выходи…
Я не захотел накалять обстановку:
- Мадемуазель, я иду в зал и не включаю громко музыку. И Вам заранее спасибо за адекватность…
За дверью стало тихо, за стеной тоже. Кажется, мы нашли точки взаимопонимания.
Наутро трудового дня выходя из квартиры я услышал шум внизу - это была Агнесса. Спустившись на два этажа ниже передо мной предстала печальная картина: в позорном углу, где стоял я при переселении, стояли молодой человек и молодой немецкий боксёр - кобель, виновато понурившие головы. Их отчитывала Агнесса, как всегда в полном боевом облачении, но без сковородки. Да и зачем? Уверен, что местные хулиганы прячутся по подъездам, когда она не спеша идёт по тёмным улицам района. Агнесса Иммануиловна обернулась ко мне:
- Вот, посмотрите, идёт человек. Человек, так себе, но понимающий с полуслова. Так почему же вы, живущие на моём горбу уже третий год, не научитесь простым правилам этикета?
Не бог весть как, но меня похвалили, а боксёр готов был от страха и стыда залезть хозяину в штанину. Моя соседка выпустила пар и пошла спокойно вниз, пожимая плечами:
- Что за люди?
Мне тоже стало интересно, что это за люди. Оказалось, что это тоже мои соседи по лестничной клетке, волею судьбы оказавшиеся рядом с хранителем идей Третьего рейха.
- Как Вам сие соседство?
- Вы знаете, мы все здесь, как жители Мессины, в постоянном ожидании, что вот сейчас начнётся извержение Этны.
- А вам её педагогические таланты по вокалу не мешают?
- Сейчас нет, а поначалу хотелось выпрыгнуть в окно. Мы усилили звукоизоляцию на смежной с ней стене.
- !!!
Я понял. Я нашёл способ мирного сосуществования с драконом в юбке, придуманный и выстраданный несчастными до меня! Захотелось обнять хозяина и поцеловать боксёра, хоть он и одних кровей с Агнессой. Мы попрощались, и я отправился на работу. В сквере я увидел фигуру Крупп, двигающуюся в направлении музыкального училища. Она была уверена в себе, она шла как рейхсканцлер по Берлину, принадлежащему ей до последнего дерева и канализационного люка. Я поравнялся с ней:
- Позволите пройти с Вами?
- Кавалер, что ли?
Я улыбнулся и кивнул:
- Неплохой вариант!
- Не льсти себе, наглец. Стань в очередь!
Хотелось съязвить про её кавалеров из нэпманов 20-х, но я сдержался:
- Если можно, то я без очереди и лишь до конца сквера.
- Я иного и не ожидала от современного мужчины, но хорошо, пройдите со мной, а то вдруг на тебя нападут хулиганы.
Бабушка капризничала, но слегка шутила и у неё в разговоре проскочил намёк на "Вы".
Это было похоже на маленькую победу, ничего не обещающую, но согревающую надеждой.
- А марцефей? - поинтересовался я, вдруг вспомнив нашу первую встречу.
- Ц! Безнадёжен… - протянула она, - это жук и далеко не божья коровка. И этого тебе достаточно, чтобы было обидно ровно настолько, насколько я того хочу.
Мы дошли до конца сквера.
- Мне направо, - монотонно произнесла рейхсканцлер, - всего хорошего. Встретимся на поле брани…
- Всего хорошего, - поклонился я и повернул налево.
- А не такая уж и ужасная ведьма - эта Агнесса, - подумал я, - всё же в ларце ключ от сердца, а не игла. Лёгкой жизни не будет, но бабушка-кремень и это хорошая школа. Дай ей, конечно, бог здоровья, но если к тому времени, когда мадемуазель Крупп соблаговолит-таки отойти в мир иной, дом не развалится, то на табличке у её двери будет радовать взгляды жильцов надпись: "Здесь жила Агнесса Иммануиловна Крупп - тиран и певец, пережившая всех до и многих после. Спите спокойно там, чтобы мы наконец отоспались здесь!".