Когда вернулись в Реймс, у прагматичной Повитухи запасов стреноженной дряни хватало на пять полномасштабных войн и еще с десяток мелких набегов по всем соседям.
Дабы хорошенько расслабиться, закатили пир, который с пирушки плавно перешел в дикую пьянку и уже далеко за полночь скатился в оргию с танцами голышом, прыжками над разведенным кострами и задушевными «ты меня уважаешь». Последнее, что запомнила Агнесса, это как ее воспитанницы кормили нёсу, заталкивая птице в пасть кусок кабаньей ноги. Обожравшаяся тварь упорно мотала башкой, за что получала между глаз окороком и монахини старательно разжимали сцепленные клыки «ну скушай еще кусочек, зараза, в нас уже не лезет».
Утром Хельга с гостьей обе стояли под ледяным водопадом, пытаясь прийти в сознание. Остывшая за ночь вода из еле живого акведука старательно выгоняла остатки хмеля и помогала миру заиграть яркими красками.
— Не, в следующий раз так бухать без меня! — заявила Агнесса, выбравшись на сухой пятачок и завернувшись в плащ. — Конечно, эдакая кристальная чистота в башке, но здоровья больше не хватит.
— Прошу прощения, это мои подбили. Говорят — осилит сестра три шага или нет.
— Шаги? Какие шаги? Вроде за столом сидели.
— А, наши заморочки. По столешнице отмеряешь шаг, выстраиваешь в ряд кружки. Это — раз. Кто хочет к нам в отряд вступить, один шаг выпивает и потом из лука или аркебузы должен в яблоко на десяти шагах попасть.
— О как… А два?
— Это уже должность десятника. Ну и три — просто, когда душа очень просит.
Прикинув, сколько это получается кварт вина, Повитуха вздрогнула. Похоже, не ее одну иногда накрывало так, чтобы с церковной колокольни в пьяном беспамятстве псалмы орать.
— И что, чем мы закончили? Ничего не помню.
— Обе три шага вылакали. И Нарита еще подгадила, подальше ноги длиннющие раздвигала. Ничего, я придумаю, как поквитаться.
Тихо засмеявшись, Агнесса предложила:
— Вы когда в конце лета в сборный лагерь подъедете, запрети ей руки чужие ломать и рубить. Там рыцарей и прочих мужиков будет толпа. А у вояк все просто — видит титьку, надо пожамкать или в рот взять. Вот пусть ходит, народ смущает.
— Думаешь, её таким проймешь?
— Это первые полчаса забавно. А потом начинает дико бесить. Особенно, если в морду бить нельзя.
Подумав, Хельга признала, что месть будет страшной.
— Так и сделаю… Что, завтракаем и отправляетесь?
— Ага. Значит, давай карту. Я тебе покажу, где вас будут ждать. И, как обещала, вместе в атаку пойдем. Не у тебя одной долги накопились, которые кровью возвращают.
Поправив локон, амазонка пожаловалась:
— Скажут, нельзя командирам вперед. Должны сидеть на далеком холме, оттуда пальцем тыкать куда бежать, кого грызть.
— Вот пусть советчики и сидят. А я хочу вломить всем и каждому. Что, кто-то рискнет запретить?
Улыбнувшись, гордая дочь Сицилии согласилась с новой подругой:
— Пусть попробует. Мигом между ушей получит.
— Именно. Мы еще раскрасим небо дымами, чтобы демонам в аду стало жутко.
— Амен…
Огнем и мечом
К концу июля Чумная Повитуха успела несколько раз проскакать по всей округе, собирая нужное и сгребая ресурсы в заранее намеченные позиции. Попутно шесть раз набила морду особо упертым. Дважды была выброшена из кабаков, где сцепилась с наемниками. Один раз заглянула в гости к Ирэн, та как раз провернула мутную схему, по результатам которой несколько богатых купцов стали чуточку беднее, зато подарили женам симпатичные безделушки из чужих королевских коллекций. Конечно, это категорически было запрещено, но никто не собирался в подобном каяться, зато Агнесса окончательно закрыла срочные выплаты и теперь вернулась обратно в монастырь. Нужно было недельку перевести дыхание, пообщаться с отцом настоятелем и предупредить, чтобы на ближайшие пару месяцев на дежурства не ставил. Вон, тридцать бравых и донельзя мотивированных послушниц из Лицея Сестер приехали. Каждая роет копытом и пытается издалека за завтраком, обедом и ужином намекнуть, что тоже не против гробануться во имя Господа нашего. Только хрен им всем. Будут прикрывать оголенные тылы. Потому как с собой Повитуха в этот раз берет исключительно проверенные кадры. Ну, может еще пяток самых соображающих, но это пока не точно.