Убедившись, что наверху треть армии зализывает раны и пытается перевести дух, Чумная Повитуха вместе с помощницами и другими желающими двинулись вслед за штурмовиками.
Про то, что творилось внизу, Паулус написал кратко: «Я видел рукотворный Ад. Где в огне и сквозь тлеющее мясо шли вперед валькирии и демоны в человеческом обличье. Где тяжелораненные требовали, чтобы мы позволили им продолжить, а не оттаскивали наверх… Я видел, как плавилось железо и взрывались фимиамы со святой водой. Как бойцы рвали друг друга на куски голыми руками. Как зомби защищали живых, принимая на себя чужие удары… А еще я видел чудо. Потому что вечером на заре мы вернулись обратно. И я трое суток, падая от усталости, спасал, кого можно и нельзя. И когда упал без сил, услышал ангельский голос, читающий молитву. Ибо мы преодолели смерть назло всему».
Медикус не соврал. Благодаря отлично спланированной операции, доработанным доспехам и бессчетному количеству эликсиров среди крохотной армии не было ни одного погибшего. Были увечные, кому позже изготовят протезы. Были смертельно уставшие бойцы, кто вряд ли уже сможет воевать в полную силу, выгорев в стремительной атаке. Были те, кому придется пить зелья до конца жизни, чтобы получившие тяжелейшие магические травмы организмы не рассыпались на куски.
Но — убитых не было, не считая почти полностью сожженных зомби брата Баши. И это было то самое чудо, о котором напишет Паулус. Чудо, созданное по большей части его руками и руками лекарей, собранных по всей империи.
Утром рядом с костром устроились две красивые черноволосые женщины, периодически помешивая булькающую кашу и обсуждая особенности модных нарядов. Госпожа Диани и Девятиглавая Хельга. Чуть позже к ним присоединилась Агнесса, сменившая порубленные и мятые доспехи на привычную кроваво-красную одежду.
— Морду уже кормила?
Погладив мопса, колдунья пожаловалась:
— Придется на диету сажать. Пока веселились, он умудрился кусок дохлого еретика утащить, обожрался и теперь поносит.
— Может, это один из тех, кто клетку пинал?
— Возможно. Ругать не стала, но придется ему чуть-чуть попоститься… Кстати, спасибо тебе за совет. Я месяц назад по делам ездила, подобрала в таверне служку малолетнюю. Гертруда, белокурый ангел. Семь лет, а хозяин шпынял и за любую провинность наказывал сиротку.
— В рыло дала мерзавцу? — спросила Повитуха, ложкой сняв пробу с каши и добыв из раскрытого рядом сундука стопку глубоких мисок.
— Хуже. По карману ударила. Заглянула к местному священнику и намекнула, что жирный урод десятину полностью не платит. Думаю, ему все припомнят… А девочку с собой взяла. На битву не таскала, но она помогала лекарям в лагере, за раненными ухаживала. Умаялась, отсыпается сейчас.
Поблагодарив за полную миску, вождь амазонок спросила у Диани:
— Послушай, разве колдуньи бывают светленькими? Вроде черными должны быть?
— Предрассудки, — отмахнулась ведьма с официальной лицензией, выданной церковными властями. — Данов спроси, у них как не говорящая с предками, так обязательно или седая, или рыжая. Поэтому я торопиться не буду, но у нас с Гертрудой впереди лет триста спокойной жизни. Успею все тонкости передать, чтобы она дочерей тоже могла чему полезному научить.
Распробовав первую ложку, Агнесса нашарила бурдюк с водой, выпила половину и сипло заявила:
— Первое, чему тебе надо ее научить, это класть поменьше перца в еду!
— Да ладно, мне нравится! — исключительно из чувства противоречия заявила амазонка, одновременно подтаскивая поближе кувшин с брагой. Пить воду по утрам — какая гадость! Только правильные напитки, чтобы залить пожар в желудке!
Через неделю лагерь опустел. Кто-то покинул своим ходом, кого-то отвезли на телегах. Последним вслед за тяжело груженым караваном отправился Йорг. Монах сопровождал остатки сокровищ из обгорелых подвалов, попутно не забыв набросать черновик будущего отчета. Помахав ему следом платочком, Агнесса посмотрела на уставшего лекаря и заявила:
— Думаю, вам тоже стоит заглянуть к госпоже Хаффне. Мне кажется, опалу должны снять.
— Уже. Я получил официальный прескрипт еще перед битвой.
— А чего тогда жизнью рисковали и под заклятья лезли? — удивилась Повитуха.
Паулус не стал отвечать на дурацкий вопрос, взобрался на ослика и напялил пропахший дымом и кровью мятый берет.