— Одноразовая вещь, — сообразила Чумная Повитуха. Неплохо — за один клубочек выложить горку золотых. А клубочков надо штук пять-шесть. В самом деле — не для каждого охотника безделица. Скорее для тех, кто удила закусил и на принцип пошел. Как Агнесса.
— Завтра утром на образцах продемонстрирую и на выходных можно будет посадить паучков за работу. Потренируетесь на небольших кусках, потом клубки сплетем и к амулету привяжем.
Уезжала домой Повитуха донельзя довольная. От шестеренок избавилась, которые по углам кельи валялись. Неприятный сюрприз для выворотня в шкатулку уложила. С довольным жизнью хозяином попрощалась:
— Если вам что надо, только намекните. Почта работает неплохо, письмо за пару недель доберется. Кишки там какие особенные или клыки зачарованные.
— Спасибо, этой дряни у меня в подвале не протолкнуться. Охотники шлют и шлют в подарок… Если только вино хорошее. Старые виноградники за время Чумы в Испании запустили, приличного ничего с той поры я с их гербами и не видел.
— Поняла. Если попадется на глаза, обязательно прихвачу.
На охоту Агнесса пошла утром, как только солнышко встало. Да, огромная тварь запросто могла и днем за пятку ухватить. Но выворотень предпочитал вставать, когда сомы рядом с пирсом начнут хвостами бревна околачивать. А усатые гиганты делали это обычно ночью.
— Тут ниточку приделаю, и тут. Значит, по этой тропинке ты ходишь, морда наглая. Вот мы и подмотаем. На уровне коленей и пуза… Так, все насторожила. Теперь по делам и завтра проверю.
На завтра Повитуха вернуться не успела — замоталась с проходившим мимо караваном, прикрывала их от летающей мелочи. Придумали, идиоты, коров на обычных открытых повозках тащить. Они бы еще глашатаев посадили на телеги сверху и орали: «Кушать подано! Кому свежее мясо!»
Но когда Агнесса вернулась в полдень ко входу в нужные подвал, то была готова от радости сплясать джигу. Прямо на широких мостках сидел грустный выворотень — чудовище, похожее на безволосого тролля. Огромный, морщинистый, с редкими пучками рыжеватой шерсти и огромными клыками. Обычно эти твари грабили бесхозные кладбища — разоряли могилы и жевали трупы. Падальщики. Большие, медленные, вонючие. Одновременно с этим очень сильные, способные ударом лапы превратить зазевавшегося рыцаря в железную лепешку. В последние несколько лет почти всех гигантов истребили, остались только самые осторожные и хитрые. И этот умник, сумевший забиться от людишек в пустующие подвалы.
— Так! Ты тут сиди, понял? Сиди и никуда не уходи! Я сейчас гляну, что там внутри. Проверю. А потом мы с тобой разберемся…
Внутри было не особо интересно. Порыжевший от влаги сейф, из которого Агнесса выскребла небольшую кучку золота. Пропахшие тиной тюки с одеждой. Часть из них, кстати, выворотень переволок в самый дальний угол и обустроил себе там царское ложе — безразмерное и мягкое. Еще в одном из тупиков стояли ящики с винными бутылками. Почти все — местных сортов, хотя после внимательного изучения удалось найти несколько испанских гербов на сургучных пробках.
— Это я хорошо зашла, удачно. Порадую Пашшу.
Через час три ящика уже заняли свое место в багажнике подогнанной машины, и Повитуха встала с ружьем напротив пленника. Посмотрела на печального гиганта. Оценила окровавленные порезы от паутины. Похоже, тварь достаточно быстро сообразила, что попалась. Поэтому не стала дергаться. Вот только освободиться не могла. Так и сидела уже вторые сутки.
Посмотрев на штуцер с тяжелой пулей в стволе, затем на деактивирующий амулет, Агнесса задумалась. Человеческих костей в подвале она не видела. Только рыбьи хвосты. И кусочки цветного стекла, явно наколупанного в ближайшей развалившейся церкви из витражей. А еще женщину смутили выпученные глаза. В них была такая безмерная тоска…
— Эй, рожа. Слушай меня… Значит, я тебя отпущу. И трогать не буду. Слышишь? Сиди в своем подвале, не обижу. Разве что еще разок-другой за вином заеду. Но тряпки твои и рыба мне не интересны. Сразу бы показал, что там в углу лежит и не пришлось бы в сетях под солнцем жариться… Понял? Договорились?
После того, как на амулете провернулись бронзовые шестеренки, сверкавшая на солнце паутина начала таять серым дымком. Через пять минут от острых нитей ничего не осталось.
— Вот, банку тебе оставлю. Чего морщишься? Ну, воняет. Зато мазь хорошая. Так пальцем зачерпнешь, так помажешь. И пройдет все быстро… Ладно, разберешься. Я поехала.