Аккуратно разложив полученные бумаги, Ницитос сделал пометки в крохотном блокнотике и начал укладывать все в большую сумку.
— Сестра Агнесса, можно вопрос?
— Разумеется.
— Вы подарили моей мечте крылья, дали возможность заниматься любимым делом не только дома, но по всей Империи. Но я пока не понимаю, зачем это лично вам?
Свернув карту с пометками, Повитуха грустно улыбнулась:
— Мне уже скоро на покой уходить, о семье и детях думать. И я очень хочу, чтобы они жили чуть-чуть лучше, чем я. Чтобы сказки могли сами прочесть. Чтобы письма мне писали, когда из родного гнезда улетят. Чтобы и внуков моих могли по букварям научить… Мы чудом выжили, сейчас выгрызаем обратно утраченное. Поэтому я тоже приближаю собственную мечту, помогая другим…
Когда весной солнце растопило снег и брат Эрвин начал печатать комиксы про рыцаря и клерика, в девяти городах на западной границе Империи в новых книжных лавках были готовы продавать новинку. Учителя из послушников для любых желающих каждый день вели классы, где учили читать и писать. Все — на деньги, выделенные из специального церковного фонда. К осени таких магазинчиков стало уже одиннадцать.
Ницитос Авэ большую часть времени проводил в разъездах, навещая воспитанников и расширяя книжную сеть. Но каждый раз возвращался домой, чтобы посидеть за любимым столом и полюбоваться бесконечными тяжелыми томами на полках. Правда, он так и не смог расшифровать сказанное Агнессой:
— Что же. Теперь у вас из полезного не только озеро…
Тычинка и пестик
Настроение у сидевших в самобеглой телеге было не очень. Агнесса с утра набила морду трактирщику за прокисшее пиво. Две молодых Сестры, приданных в усиление, получили на орехи за плохо подогнанное снаряжение. Поэтому когда панцеркрафтвагену пришлось остановиться посреди густого леса, троица вылезла наружу с желанием освежевать любого, кто попадется на глаза.
— Плевуны? — удивилась невысокая девушка со светлыми кучерявыми волосами. Среди своих ее часто называли «слишком умной овцой», но делали это тихо. Если Хулда слышала подобное сравнение, в драку кидалась без раздумий. А удар у нее был поставлен неплохо.
Подруга с черными короткими волосами стояла сбоку, сжимая в руках небольшую алебарду. Франциска вообще говорила мало, больше предпочитая колоть, кромсать и всячески изничтожать разнообразную нечисть. Но назревающее побоище прервала Чумная Повитуха. Успела до того, как замелькало острое железо:
— Отставить! Да, плевуны. И, что? Вы их раньше не видели?
— Видели. За десять шагов в глаз ядовитой слюной попадают.
— Для защиты вам очки новомодные и выдали… Но мне непонятно другое. С чего бы это шесть штук выбрались на солнышко и пузо греют посреди лесной дороги? Это же ночные твари, днем обычно в кустах дрыхнут. И морды у них слишком довольные.
Похожие на жаб-переростков монстры в самом деле сидели рядком, пучились на облака над головой и не реагировали на людей. Даже когда Агнесса потыкала окованным носком ближайшего, плевун так и продолжил сидеть, безмятежно нюхая воздух черной носопыркой.
— Так. Дело ясное, что дело темное. Где там у нас мешки были? Доставайте самый большой. Есть у меня одно подозрение, надо его проверить.
Для проверки подозрения свернули на небольшую тропку, по которой и покатили, в наиболее узких местах буквально продираясь через зеленые заросли. Наконец сквозь глухой рев мотора издали долетел крик петуха. К звонкому «да-пошли-вы-все» добавился недовольный брех собаки. Лес раздался в сторону и впереди показалась огромная поляна с небольшим холмиком в середине. На верхушке которого торчал домик с резными коньками, жестяным флюгером и тем самым петухом, который взобрался на закопченую трубу. Барбос следом не полез, сидел на крылечке и оттуда контролировал бесконечные грядки вокруг.
— Хутор? В лесу⁈ — удивилась Хулда. Девушка прекрасно помнила главное правило — в любую зелень заходить командой из четырех человек, предварительно обработав наиболее густые места из огнеметов.
— Хутор, да, — Агнесса ловко провела панцеркрафтваген по следам, оставшимся от телеги. Пристроив агрегат рядом с крыльцом, приказала: — Сидите на жопе ровно, местных не провоцируете. Семья здесь живет очень специфическая, незванных гостей недолюбливает.