Agnus Dei
Аргос Бигбаев
Agnus Dei*
+18
Некогда обласканное и пропитанное великими надеждами здание трёхэтажного крытого рынка опустилось до напоминания о царившем в стране упадке. Недостроенное, давно заброшенное, оно стало домом для бездомных и маргиналов разных мастей. Полное стеклянных бутылок, измятой макулатуры, гниющих в углах трупиков мелких млекопитающих и грязных следов с весенней слякотью, с голыми, облезлыми, исписанными вандалами стенами, помещение приняло их в одном из своих павильонов. Распугав основной контингент покинутых капиталистами мест былого фиаско, они пометили свою территорию украденными софами и стульями, которые им приходилось каждый раз накрывать грубым брезентом от парившей в воздухе пыли.
Вбивая себе чернила под бледную, сальную кожу, наивные юнцы и прагматичные мужи помечали себя в общей толпе через понятные лишь себе символы. Стараясь найти силу в своих немощных душах и смысл в однообразном, несправедливом бытии, они сбивались в стайки, дабы отдаться чуждой идеологии, внушая себе веру в правильность своих действий. Полные энтузиазма и идей, полные желания изменить мир вокруг себя, они шли за устаревшей догмой, на практике выливавшейся лишь в беспочвенную, бесполезную в строительстве их призрачного, лучшего мира агрессию. Совершенствуя своё тело наращиванием мышечной массы не ради здорового состояния, а лишь для чувства того, что хилые, не предназначенные к войне руки крепче держали ножи и револьверы, они губили свои молодые жизни, рискуя умереть или на многие годы потерять свою свободу.
Выйдя из разных семей, одетые как в потёртые, так и новейшие пиджаки и рубахи, нося волосы и стрижки разных длин, отращивая чёрный пушок под носом и губами в форме вторичных половых признаков, они старались не выделяться из толп. Бритые головы вызывали у их врагов слишком много ярких ассоциаций, тянувшихся из общего прошлого, в повседневном существовании для их бессмысленной борьбы требовалась конспирация. Очередной намеченный сбор сразу же предвещал нечто особенное: игравшие во взрослых мальчишки были сильно воодушевлены данным им обещанием. Куря самодельные сигареты и распивая пиво в стеклотаре, пока не видел их лидер, они бурно, с задором обсуждали предстоящее словно игру, а не кровопролитие.
Издали эхом раздались приближавшиеся шаги и на нижнем этаже показался худощавый парень в худом свитере и лазавшей в глаза каштановой чёлкой. Увидев его, стоявший у перил второго этажа юнец с ожогом на щеке поспешно затушил оплавившийся бычок об стену и, взволнованно кивнув, уставился на него в ожидании ответа. Тот, внизу, махнул рукой, намекая товарищам о необходимости скрыть следы своего ослушания. Приняв и передав остальным, обожженная морда поспешила наравне со всеми избавиться от хмельного напитка, столь губительного для их организмов и образа «сверхчеловека».
Для виду, отделившийся от основной группы квартет спустился вниз и спокойным шагом двинулся к залитой светом дыре, что когда–то была двойными дверьми. Снаружи их ждала повозка запряжённая двумя зловонными, пятнистыми кобылами, что тащили за собой пятеро взрослых людей и тяжкий груз одновременно. Выделявшееся в их сознании лицо бессменного лидера с седеющей бородой, переходившей в виски плешивой головы, было в тот день хмурым и строгим больше чем обычно. Опустив свои длинные ноги в грязный, протоптанный, ещё никак не желавший таять снег, он молча прошёл мимо своих учеников и, зайдя в убежище, исчез за углом. Следом с повозки спустились трое самых верных и давних из молодых последователей, - братья-близнецы с аккуратными чёрными, зачёсанными на бок волосами, и рыжая зеленоглазая девушка с толстым, сплющенным от давней травмы носом.
«Тащите их внутрь». – скомандовала она «молодняку» и вместе с близнецами пошла за лидером.
Недовольно посмотрев им вслед, квартет переключил своё внимание на лежавший в повозке большой, исцарапанный чемодан и высокий, красный ящик с навесным замком. Рядом лежала длинная темно–зелёная, обшитая ремешками сумка. Сидевший на ящике коренастый, широкоплечий, зрелый мужчина в очках и с тонкой полоской светлых волос на выбритой голове ехидно улыбался, смотря на вынужденных работать юнцов.
«Ну как? Готовы?» – спросил он у них, глумясь, – «Это совсем не то же самое, что резать черножопых. Уж поверьте мне, тут яиц нужно даже больше».