Дверь влипла в стену. С пинка её распахнул багровый Игнат. Казалось, что он подражает вишне.
- Что такое? День не задался? - язвительно отъязвился Язва.
- Ты... Сгинь с глаз!
- Не могу. Меня твой друг-товарищ запряг работёнкой, - вздохнул Конон. В комнате наступила нежданная тишина. Лишь шелест ткани полупрозрачных занавесок влетал и вылетал через уши.
За окном цвели голые деревья, щедро соря листьями по земле. Ветер шатал тонкие провода, вырастающие из стен и врастающие в такие же стены. Сегодня улица отличалась унынием и полусонными людьми, с кошачьим прищуром снующими туда-сюда. Зато в кабинете атмосфера только-только набирала обороты.
- Саша! Твой Чирикин...
- Синичкин.
- Иди к дьяволу! Он мне все зубы заболтал своим престарелым коньяком!
- Я о рассадах выслушивал, а он жалуется. Я тоже не был бы против о столетнем коньяке послушать.
- Но не часами! Он о коньяке и твердил. Едва из него нужное выудил.
- Но выудил же, - усмехнулся Конон, уткнувшись длинным носом в монитор, - тебе поучиться у нашего вымогателя надо.
- А ты Варвара свой нос неукороченный не сунь куда не нужно, - до незовможного неприятный тон Игната только раззадорил доктора. Тот уже вновь собирался зайтись в многозначительно-гадкой речи, когда его на первом вздохе прервал Анисименко:
- Что узнал?
- Таль здоровый, бык натуральный. Всегда советам врачей следовал, панически боялся сдохнуть, но, сволочь, подох именно в наше дежурство!
- Не горячись. Расскажи нормальней. Не то генерал снова подумает, что мы людей избиваем.
- Тц. Короче, помереть наш Таль без помощи не мог. Я запрос на начало дела подал, доклад сделал. Тебе, к слову, тоже сделать нужно, там как раз Гоша скучает, - Игнат многозначительно поглядел на напарника, - и уматываем. Спать хочу, задолбало всё. Хоть увольняйся!
Клятвенно обещаю: завтра-послезавтар выйдет новая глава. Она точно будет побольше предыдущих!
Глава 4.
Часть 4. Шпиль.
Каменно-серый кабинет генерала встретил мужчин недружелюбно нахмуренным седобородым дядечкой лет сорока-пятидесяти. Он задумчиво сложил руки в замок, прикрыл глаза и из полуопущенных век следил за пролетающей мимо мухой. Казалось, что в следующий момент он, как лягушка, высунет язык и проглотит жужжащую тварь.
- Ну-с, господа-нетоварищи, какую головную боль на этот раз принесли?
Вся его поза изнывала от раздражения. Дёргался левый глаз. И, кажется, правый. На его форме блестели ордена и медали, будто он только-только вернулся с какого-нибудь важного собрания главнюков военных или, как их ласково прозывают, кабинетосидящих.
На чёрном, до блеска отполированном столе одиноко отлёживалась папка.
- Скажите мне, что это за безобразие? – продолжил генерал. – Что ни проблема, то Толстолобов и Анисименко! И перестаньте эксплуатировать Язву. Он и в лаборатории хоть иногда да должен появляться! Чёрте что, а не отдел двадцать три. Почему вас ещё не разобрали? Только два человека, а столько головной боли. Докладывайте.
- Умер богатый делец -Таль Цвилити. По словам многоуважаемого Язвы, не соблюдал правила при гипертонии и подох от многих факторов из-за криза, - взял слово Анисименко, - прибыла его супруга – Тамила. Плакала, корила себя, но…
- Закрой рот! Игнат, продолжи. Нет сил его выслушивать. Хвалёная интуиция, тьфу-ты!
- Кое-что в этом деле показалось Саше странным, мы решили проверить. Через пару дней ни с того ни с сего умерла его мать. Думаю, вы уже читали наши и Кононов доклады. Так вот, кхм, мы считаем это подозрительным поэтому хотим возбудить дело. Не сообщая Тамиле, как главной подозреваемой.
- Кое-что из твоего рассказа я понял, но доклады всё же полезней чем сухой криво-косый текст. Итак, вы хотите возбудить дело против тётки, владеющей многомиллионным состоянием, я правильно понимаю?
- Верно. Если мы поймаем её с поличным, то так просто даже с её деньгами она не отделается.
- А вы?
- А что мы? – удивился уже Толстолобов. – Нам-то какая разница. У нас Сашенька есть, -ласково треснул он по плечу Анисименко. Тот скрутился, чуть не упал, но продолжал дружелюбно скалиться.
- Добро, добро. Но если что-то случиться, огребать будете сами. Понятно?
- Есть!
-Так точно!
- Уточните, пожалуйста, какого чёрта меня туда приписали? – внезапно донёсся какой-то левый голосок.