- Язва, вы оформляли дело Таля Цвилити?
- Понял. К сведению принял, - скривился Язва, до этого тихонько сидевший за ширмочкой на уютном широком кресле-качалке и попивающий кофеё, как сам называл этот преинтереснейший напиток.
Кофе, взаправду, очень странный напиток. Кому-то придаёт бесконечный заряд бодрости, кто-то после него с ног валиться, на ходу засыпает, а кто-то хлебнёт и не почувствует. Ох и странные у нас напитки, конечно!
В отделе Язва продолжал пить кофеё. Когда Анисименко бегал по всему этажу, оформляя бумаги он неспешно потягивал первую кружку. Когда Толстолобов, потеряв итак слабое терпение, сорвался на одного из бумажных сотрудников, он заливал вторую кружку. Когда напарники со звериными оскалами лазили по кабинету, вылизывали все полки, пытались пролезть между шкафом, вбитым в стену, и стеной, он глядел в окно и допивал третью кружку. Тогда он ещё не думал, что его кружку отберут, а его самого заставят искать «очень важный» документ, без которого, тем не менее, ничего не получится.
Когда вечерняя встряска улеглась, все документы были собраны и успешно взяты на досмотр бумажным отделом, Конон апатично осматривал временное местообиталище. Нет, кабинет двадцать третьего отдела ему очень нравился: светлые тёплые оттенки, удобная мебель, занавески и цветочки с картиной какой-то американской певички – всё это создавало необычайный уют и спокойствие. Но Язва до безумия не любил такие дела. Ему редко доставалась роль доктора-на-выезд, которому то полицейского, то гражданского лечить. Образование, безусловно, ему это более чем позволяло, но трупы как-то молчаливее живых. И не орут, когда их режут.
- Да! Ха-ха! Мы его получили! Конон, завтра вновь осмотришь Таля? Его ещё не похоронили, так что время у нас есть. И напиши отчёт поподробней, - довольно ухмыляясь, потребовал Игнат. Игнат, по мнению Конона и всего участка, был законченным трудоголиком. Кроме работы у него ничего не было. Даже друг у него появился и то на работе.
Язва посмотрел на самодовольное треугольное лицо с закруглённым подбородком и пробивающейся щетиной, на подтянутую фигуру, на модно постриженные волосы почти-сорокалетнего и завистливо вздохнул. Как бы он не пытался, никак не мог добиться такой фигуры. Годы в спортзале, бесконечные упражнения и бег были бессмысленны. В конечном счёте он сдался. Телосложение у него было хорошее, крепкое, но Конон страстно мечта о прессе…
- Язвёныш, - внезапно толкнул его Игнат, - мы метку на дуру поставили, так что скоро, может, возьмём целёхонькой. Ты, кстати, кулончик пробил?
Язву осенило. Он же ещё вчера нашёл преинтереснейшие результатики.
- Конечно, - обиженно посмотрел он, но не смог сдержать удовлетворённо-странную улыбку, - сейчас ваши челюсти прилипнут к полу, и я их сломаю!
Хоспаде, осталось всего 2-3 главы и книга закончиться! Ужас!
Глава 5.
Глава 5. Потревоженные воды.
Язва нарочито медленно запускал компьютер, ходил за флешкой и открывал документ. Игнат почти рвал на себе волосы, порывался придушить наглеца, но Александр постоянно одёргивал его, не желая потерять столь ценных сотрудников. Да и в колонии условия не самые радужные, особенно для полицейских.
- Ну что? - не находил себе места Толстолобов. Он не терпел медлительных и бесстыжих, а Конон был именно таким.
- Грузится.
- Быстрее!
- Я тебе не компьютер, чтоб быстрее грузиться.
Игнат потупился, замолчал, даже перестал нервно подёргиваться. За его спиной повалил дым. Это Анисименко самозабвенно вдыхал токсичный дым сигарет и кайфовал от пустоты в голове. В его горле невероятно саднило, но никотин притуплял чувства.
- Смотрите, — сияя улыбкой, отошёл в сторону Язва. Толстолобов настороженно замер, страшась подойти к гениальной технике. Анисименко, как самый бесстрашный, спокойно подошёл к компьютеру, закурил и посмотрел в монитор. Его кашель длился пару минут. Слёзы непрекращающимися потоками текли из глаз. Он в очередной раз решил не курить. Согнувшись в три погибели, он косил глаза на экран. Там светился единственный заголовок с картинкой недавно обнаруженного камушка: "Небесный аквамарин с бело-чёрными прожилками пяти сантиметров куплен Пьером Никки для своей супруги за 5000000$". Конон кивнул своим мыслям и переключил на следующий слайд. Семья Никки с высвечивающимися над их головами инициалами счастливо улыбалась, переглядываясь между собой.
На фотографиях были изображены две очаровательные женщины с большими милыми веснушками и тоненькими маленькими глазами. У одной из них глаза сияли золотом, у другой - изумрудом. Большие губы занимали половину лица Альбины Никки, густые серые волосы, явно крашенный цвет, слишком походили на естественную седину её матери. Крупный некрасиво приподнятый треугольный нос Софии передался только её сыну: кареглазому шатену с овальным лицом и слишком острыми скулами, от вида которых создавалось ощущение: дотронешься - порежешься. На лице Софии совсем не было видно бровей, зато рыжеватые усы резко контрастировали c бледно-бледно-бледной кожей, прилипшей к костям, как ребёнок к сладкому. Лицо Софии было выразительным и, несмотря на множество недостатков, привлекательным, тогда как её дочь совсем не выделялась в толпе, походя на одинаковых, словно изготовленных в одном конвейере, кукол. Её сын слишком отличался от неё и мужа, вобрав в себя, наверное, черты всех поколений семьи. Именно такое слишком уродливое, если отдельно осматривать черты лица, но довольно-таки милое, если осматривать его целиком, личико с гладкой, как попка младенца, кожей и большой лысиной на голове виднелось на первом фото. Это лицо чем-то напоминало недавнего покойного.
- Да уж... - почесал голову Толстолобов. - Ладно, генералу отправь, пусть сам разбирается. Это по его части, — гадко улыбнулся Игнат, предвкушая ярость их генерала. Дядька противным или нехорошим не был, просто не следил за участком. Как его назначили, в городе начался бардак. Старожилы, такие как сам Игнат, бывали при прошлом генерале, Озимове Андрее, ушедшем на повышение, и не понаслышке знали, под каким кулаком держал Озимов всю бандюгу города.
- Кстати, а где ваша мадама сейчас? Я могу уйти? Мне, вообще, и своим заниматься надо, — нахмурился Язва, прежде чем обеспокоенно метаться в помещении.
- Она? - удивился Александр, — а она... а где она? - ещё больше изумился он. - Старый район? Это вообще в какой части города? Там, разве, свалка не рядом? Пффф, меня это напрягает. Кто со мной поедет проведать мадам?
- Эту-то? Не я, — утвердительно кивнул Язва.
- Допустим. А что генерал скажет, если мы, допустим, отправились на патруль, а ты шляешься....
- Едем. Да побыстрее! - выкрикнул докторишко, срывая невиновное пальто.
Напарники переглянулись и проследовали за ним. Кажется, намечалось что-то необычное. Что-то, что навсегда изменит чью-то жизнь.