— Тони…
— Тебе лучше уйти, — все же бросаю обидную фразу, наверное, для любой девушки.
Я вижу застывшие слезы на глазах, которых не было ранее. Блеск тухнет и появляется разочарование, досада и печаль. Глаза мечутся из стороны в сторону, а я боюсь прочитать вопрос, на который не знаю ответа.
— Тебя это ни к чему не обязывает, — пытается зацепиться и скинуть этот якорь с тяжелым грузом с моих плеч.
— Тебя обяжет. Я не хочу ощущать под ребрами твои страдания, — сразу обрываю на полуслове, топя последнюю надежду.
— У меня нет вообще никакого шанса? Неужели я тебе настолько противна? Что ты даже не хочешь рискнуть? — все же вызывает меня на откровение девушка. Ее взгляд такой влюбленный, такой чистый, преданный. Она может дать мне море любви, море эмоций и стать для меня всем миром, ничего не прося взамен. Ее любви может хватить на двоих.
А я разглядываю пол, лишь бы не видеть эти глаза. Раздавливаю светлые чувства, которые не заслужил по отношению ко мне.
Ханна любит меня такой же любовью, какой я — Эрику.
— Ханна, я не люблю тебя, — мои слова, как яд для девушки, но они вырываются так легко и так непринужденно. Я говорю их без запинки и сожаления.
Девушка вылетела из моей квартиры как ураган, снося все на своем пути.
А я остался на кухне, так и не сделав даже глотка. Я решил не идти за ней следом, не хотел успокаивать.
Хотя, наверное, должен был…
Глава 10. Козерог
Эрика
Кайл, благополучно переехал в мое гнездышко. Для человека, который все планирует на год вперед — действительно тяжело даются перемены. Понимаю! Но я настояла. Встречаться за углом, в кафе и парке — удел малолеток. Мне надоело, и хотелось переступить наконец этот рубеж. Все-таки уже девятнадцать, а ему двадцать шесть. В его возрасте у многих мужчин уже семьи, а тут, я уговариваю своего любимого человека на совместное проживание. Иногда смешно выглядит со стороны. Конечно, перед моими доводами Спенс не мог устоять, хотя они и были детскими. Например, один из них был, что мне холодно и страшно по ночам. Обхохочешься. Я придумывала все это на ходу, поняв, что просто так Кайл не сдастся.
Но все же переехав, оценил такое удобство для нас обоих. Кайл перебрался ко мне, так как я должна жить в своей квартире. Папа до сих пор не знает о моих серьезных отношениях. Мама, конечно, понимает, что у меня появился парень, но папе я не могла такое раскрыть. Это была тайна. Хорошо, что обычно в гости приезжаю я к ним, а не они ко мне. Пришлось бы своего мужчину прятать в шкафу.
Папа всегда против творческих людей, считает, что они все на меня дурно влияют. Единственный такой человек, которого он терпит и даже уважает — Энтони. Всегда твердит, что он думает головой, хоть и журналист. Для него выбор Тони — необдуманный и необоснованный, но это все равно лучше, чем актерское мастерство. Все остальные — это люди, которые впустую тратят свою жизнь, да и еще меня тянут за собой. Он, человек, который за точные науки и за «нормальную» профессию, если выражаться его же языком. Спасибо, что сквозь пальцы, но принял тот факт, что я поступила не туда, куда планировал родитель. Словно позор семьи, читалось в его выражении лица, когда я объявляла ему уже свершившийся факт. Но когда тот понял, что мое решение окончательное, то сдался.
— Я разговаривал с преподавателем по актерскому мастерству, — в один прекрасный вечер сказал Кайл, за просмотром очередного фильма. Он обожает пересматривать работы своих коллег, на кого постоянно ровняется и берет пример. После — мы всегда обсуждаем картину и выявляем недочеты или подчеркиваем достоинства. Век живи — век учись!
— И? — с интересом смотрю, понимая, что пауза затянулась.
— Она тебя хвалила, — с гордостью отзывается тот, закидывая в рот очередную порцию попкорна. Походы в кино, это конечно круто, но вот смотреть фильмы дома, в свободной футболке и трениках — высшая степень наслаждения для нас обоих.
— Правда? Мне вот эта стерва ничего не говорила, — даже обижаюсь я. Почему она просто не могла меня лично похвалить? Я же должна чувствовать мотивацию. А то, это даже не честно, всегда все овации звучат из ее уст для определенных ребят, и на большее, она будто не способна. А я из кожи вон лезу для того, чтобы нравиться преподавателям. А эта Мариса Краун, которая, между прочим, не последний человек в кинематографе и ее слово дорогого стоит, ни разу не говорила что-то лестное в мой адрес.
— Почему стерва? — улыбается Кайл, одаривая меня ямочками в уголках губ.
— Она все время делает мне замечания, — начинаю жаловаться, сама того не понимая. Вообще, я зареклась больше ничего плохого не говорить про наших преподавателей, но сейчас меня будто прорвало.
— Мне говорила обратное, — спокойно рассуждает Спенс, заинтересовано смотря на экран. Мы этот боевик уже раз десять смотрели, боюсь представить, сколько он пересматривал в одиночку и все равно Кайл оторваться не может, боясь пропустить важное в каждом эпизоде. — Она забегала сегодня поздравить с юбилеем друга детства — Мориса. Вот и замолвила словечко.
— Ну хоть и на этом спасибо, — бормочу я, понимая, что ему этот разговор не очень важен. Кайл полностью в экране, и завел он этот диалог так, между делом, чтобы поговорить о чем-нибудь. А для меня это важно!
— Не хочешь сняться в кино? — задает вопрос, спустя еще минут двадцать. Это было как ушат воды в самый неожиданный момент. Я дар речи потеряла. Что? Я не ослышалась? Серьезно? Да меня можно было и не спрашивать, сразу тащить на съемочную площадку!
— Ты шутишь? — перехватив дыхание смотрю на него с широко распахнутыми глазами. Фильм ушел на второй план. Да, я вообще забыла сюжет на секундочку, едва справляюсь со своими эмоциями.
— Нет. Я похож на шутника? — уставился на меня, делая очень серьезный вид.
— А в какой роли? Ты, кажется, снимаешь кино про сильную и целеустремленную женщину…
— Да. Но эта роль уже занята. Нам нужны люди в массовке. Иллюзия толпы в кадре. Тебе должно понравиться, — возвращает меня в реальность, даже не успев договорить. Я слушала и не могла соединить два плюс два. Какие еще массовки? Я что, зря учусь на театральном, чтобы создавать какую-то иллюзию в кадре?
— В смысле, в массовке? Ты не можешь снять молодую актрису в главной роли? — я просто в бешенстве. Никто не хочет играть в массовках. Эти люди не запоминаются. После, о них никто не вспоминает больше. Неужели такой участи хочет для меня Кайл? И вообще, в массовке может играть любая девушка, даже продавщица из магазина супермаркета. Особого таланта здесь не нужно иметь.
— Не я один все решаю. Успокойся! — повышает на меня голос Кайл, как только я высказываю негодование. Делает вздох на последнем слове, и я понимаю, что он уже сожалеет о заявленном предложении. Если честно, я пилю его при каждом удобном случае на протяжении почти всех наших отношений.
— Ну ладно, — прикусываю губу. Понимаю, что вспылила на пустом месте. Снова. Но уже год нашим отношениям, а Кайл ни разу не засветил свою любимую звезду. Меня уже напрягает вся эта история и подвешенное состояние моего будущего. Понимаю, что я неугомонная и всего второй курс. Но блин, я сплю с режиссером!
— Не понимаю, почему ты сопротивляешься? Это отличная возможность, для опыта в конце концов, — напрягается Кайл от моего поведения, а я пытаюсь сгладить углы и загладить вину. Он терпит меня из последних сил. Я это чувствую.
— Я не привыкла к таким ролям, — даю честный ответ. Звучит коротко и ясно. Фраза обиженной маленькой девочки, которая получила не тот подарок на Рождество.
— Ты еще ни к каким не привыкла. Это будет твоя первая роль, — тычет в меня своим пальцем, заставляя прикусить язык. Я привыкла быть везде на первом месте, а тут такое отношение. Это словно наказание за плохое поведение. Не ожидала я от Спенса. Вроде ничего не произошло, а под ребрами затянулся канат в тяжелый и прочный узел. И как его теперь развязывать?
— И что? Меня по ней не запомнят, — начинаю стоять на своем и дальше. Раз он не уступает, то и я не буду. Еще немного и мои слезы просто горной рекой поплывут вниз по щекам, размазывая тушь.