— Ничего не скажешь, красиво, — заметил водитель. — Тебе повезло, парень.
— Да, — не очень уверенно согласился Мика.
Водитель не спеша двигался над городом, ловко лавируя между башнями. Наконец, он заложил изящный вираж и опустился на улицу у подножия одной из башен. Улица была широкой, чистой и светлой. По тротуарам шли нарядно одетые люди, чтобы провести очередной вечер в театре, концертном зале или ресторане, которых в городе были десятки тысяч. Довольные жизнью, сытые и беззаботные горожане были завернуты в одежды из дорогих материалов, искусно имитирующих шелк, шерсть и мех; на руках и шеях женщин сверкали драгоценности.
Водитель открыл дверцу аэромобиля, и Мика выбрался наружу. Едва ступив на тротуар, он услышал низкий ритмичный звук: «Бум. Бум. Бум».
— Что это? — удивился Мика, глядя себе под ноги.
Звук шел снизу, он напоминал глухие удары сердца какого-то огромного зверя, как будто сказочный дракон, который должен охранять сокровища, спит под ними, вместо того чтобы собственным телом накрыть сверху эту сверкающую груду золота.
Бум. Бум. Бум.
— Царство Теней, — сказал водитель. — Неужели ты никогда не слышал о таком?
— Нет. Расскажите.
— Внизу под нами, — водитель мрачно ткнул пальцем в землю, — ежедневно умирают тысячи людей. Говорят, там у них появилась какая-то новая разновидность плесени, люди заболевают туберкулезом и мрут как мухи. Однако правительству наплевать на это, потому что им проще и дешевле хоронить людей, чем лечить их. Но люди не хотят, чтобы о них забывали, поэтому они установили строительные краны, подвесили к ним огромные каменные шары на цепях и стучат по балкам, поддерживающим Золотые Башни. Жители Царства Теней стучат день и ночь — по одному удару за каждого умершего человека. Они стучат уже вторые сутки, с вечера пятницы. Поначалу этот грохот сводил с ума тех, кто живет наверху, но постепенно люди начали привыкать. Думаю, ты тоже скоро привыкнешь.
Бум. Бум. Бум.
Однако Мика сомневался, что когда-нибудь сможет привыкнуть к этому тяжелому грохоту. Он взглянул на асфальт, представив, что происходит у него под ногами: миллионы людей, которые пытаются выжить в вечной темноте и сырости, приводят в движение огромные каменные шары, которые раскачиваются на цепях, вновь и вновь ударяясь о железные сваи.
— Кошмар, да? — сказал водитель. — Хорошо, что мы не живем в этом аду.
Бум. Бум. Бум.
Мика оглянулся. Мимо него шли нарядно одетые люди, они весело болтали и смеялись, как будто не слышали размеренного стука у себя под ногами. Его взгляд упал на женщину в меховой накидке. Остановившись возле фонаря, она достала из расшитой бисером сумочки помаду, зеркальце в золотой оправе и принялась старательно подкрашивать губы. Тяжелый грохот сотрясал землю. Неужели эта женщина в красных лаковых туфлях на высоком каблуке не чувствует идущую от земли вибрацию?
Бум. Бум. Бум.
Мика проследил взглядом за новеньким аэромобилем, который оторвался от обочины и, закладывая вираж за виражом, начал уходить вверх — туда, где в черном небе между золотыми шпилями башен висел лунный диск, похожий на большой гонг, печальный и бледный. Луна смотрела прямо на Мику, казалось, она все знает и все понимает. Мике очень хотелось быть таким же всезнающим, понимающим и невозмутимо-спокойным.
Он поднялся по широким мраморным ступеням, ведущим к его новому дому. Мрамор был натерт до блеска, так что Мика видел собственное отражение в его зеркальной поверхности. Он вспомнил о родителях и невольно схватился руками за шею. Еще утром у него на горле красовались синяки от пальцев Рубена, но перед отъездом с Кейп-Рота его ненадолго поместили в лечебную камеру, так что теперь от синяков не осталось и следа. К счастью, родители понятия не имеют о том, что произошло с ним за эти два дня. Само собой, у Мики не было не малейшего желания посвящать их в подробности своего путешествия.