Когда подошло время отъезда, Мика с родителями совершили целых три фальстарта. Присланный за ними аэромобиль дожидался на крыше дома, но лифт, как обычно, не работал, поэтому им пришлось тащиться с чемоданами на последний этаж, где находился выход на крышу. Первый раз они вернулись в квартиру, когда выяснилось, что Аша забыла упаковать зубные щетки и пасту, второй раз Дэвид решил проверить, надежно ли заперты окна и выключен ли кондиционер, в третий раз инициатива исходила от самого Мики — он забыл свою любимую картинку со львами, и, хотя к этому моменту они уже добрались до самого верха, Мика настоял на возвращении. Водитель, сидевший за рулем аэромобиля, с хмурым видом поглядывал на бестолковых пассажиров и даже не вылез из кабины, чтобы помочь им загрузить вещи в машину.
Пузатый аэромобиль с покатыми боками и заостренным капотом напоминал большое куриное яйцо. Место водителя было отделено от салона стеклянной перегородкой; Мика, Аша и Дэвид расположились на мягком полукруглом диване в задней части салона, чемоданы и сумки лежали на полу возле их ног. Аша достала из наружного кармана сумки коробку с сандвичами, которые она приготовила в дорогу.
— Мы еще даже не взлетели, — рассмеялся Дэвид, когда Аша протянула ему сандвич.
— Знаю, но ты все равно попробуй, это очень вкусные сандвичи, — с робкой улыбкой произнесла Аша.
Наконец, аэромобиль взмыл в небо и взял курс на север. Сначала они летели над территорией Британии, внизу проплывали города, которых ни Мика, ни родители никогда раньше не видели. Последний раз им пришлось лететь на аэромобиле скорой помощи в тот злополучный день, когда Мика чуть не умер от удушья. Само собой, сегодняшний полет был намного приятнее.
Воздушные трассы так же, как и наземные дороги, имели свою четкую разметку, сделанную при помощи больших ярко раскрашенных шаров, которые висели в воздухе с интервалом в двадцать метров друг от друга. Кроме того, шары использовались в качестве рекламных щитов, по одному слову на каждом шаре, поэтому фраза иногда растягивалась на несколько километров. На некоторых шарах были помещены дорожные знаки и прочая полезная информация, например, сколько километров осталось до ближайшего города или сообщение о погоде: «Тринадцать. Градусов. Облачно. Дождь. Юго-западный. Ветер. Влажность. Умеренная». Но большинство шаров были расписаны рекламными слоганами: «Чудесное. Наращивание. Волос. Волосы. Растут. Как. Сорняки. По. Сантиметру. В неделю».
Сначала Мика читал лозунги, но вскоре ему это надоело, и он стал смотреть на проплывающие внизу города. Правда, ничего нового он не увидел; города были похожи друг на друга как две капли воды — тот же серый частокол из бетонных башен, где в крошечных квартирах-раскладушках ютились люди. Время от времени серое однообразие башен нарушалось торчащей между ними трубой консервной фабрики или огромным желтым фонарем «чумной сирены», который всегда устанавливали на самом высоком здании города.
Вид настоящего моря разочаровал и одновременно напугал Мику. В компьютерной игре море, над которым он летал на своем истребителе, изображалось в виде спокойной голубой глади. Здесь же, у северного побережья Шотландии, Мика увидел бушующую массу холодной серо-стальной воды; пенные валы с диким ревом обрушивались на прибрежные утесы. На фоне этой грозной стихии их аэромобиль казался беспомощным и хрупким, как мыльный пузырь, который случайно сорвался с поверхности заполненной до краев ванны. Мика видел, как побледнели лица родителей; папа и мама с тоской поглядывали на удаляющийся клочок земли. Прошло несколько напряженных минут, пока на горизонте не появился наконец купол отеля, построенного в виде гигантской морской раковины. Курортный комплекс назывался «Мир Карибского моря».
— Эй, вы, трусишки, смотрите, — засмеялся Мика, показывая на приближающийся купол.
Купол поражал своими размерами. Он покрывал территорию, которая в два раза превышала территорию Барфорд-Норда, и был выше самых высоких небоскребов, которые они видели, пролетая над крупными городами Британии. В голове не укладывалось, что такая конструкция может плавать на поверхности моря. Купол вставал перед ними во всей своей красе, вздымающиеся вокруг волны отражались в его зеркальной поверхности; когда волна отступала, на ее месте возникало отражение серого дождливого неба.