етке. Моя голова не пролезала сквозь прутья, я пытался увидеть ее. И тут она тихо подошла к клетке. Да, я был зол на нее, я ей никогда не прощу того, что она меня предала, но я так был рад ее видеть! Как это возможно! Она стояла передо мной, целая и не вредимая, даже раны зажили. Может быть это настолько сильная медицина помогла ей? Кто знает. - Немо, я так рада, что ты живой! Как ты себя чувствуешь? Я так по тебе скучала! – Сказала она со слезами на глазах. Я не мог ничего сказать, но взял ее за руку, которой она держала прутья решетки и…Ее рука была холодная…Просто ледяная…Я в ужасе отскочил от решетки к другой стенке камеры! Что это?! Это не Саша! Не может быть! Тут ее рука просто упала на пол. Отвалилась! Что за чертовщина! Сама Саша побледнела и ее кожа как будто начала слезать, обнажая плоть под ней…Она начала…Разваливаться на части, истекая не то кровью, не то гноем…Что за бред! - Немо, ты же простишь меня и будешь послушным? – Прошептала она каким-то не своим голосом. 77 А после этого и вовсе упала намертво. Ее рука… Она ползла сквозь эти прутья ко мне. Я был напуган до смерти, дышать было тяжело. Я пнул эту руку, она отлетела к решетке и кажется остановилась…Запах был ужасный…Трупная вонь…Что это было такое. Я ничего не понимал. Саша же умерла еще там, но я такого никогда не видел. Я закрыл глаза, хотел вспомнить ее лицо еще раз, представил ее, а когда открыл глаза, ничего уже не было…Ни единой капли крови. Что это такое? Даже запах пропал. Но не мог же запах мне померещиться. Ужас. Я сел на холодном полу взял голову в руки и начал думать. Все перемешалось. Я думал, что уже разучился чувствовать, но офицер был прав, животного в нас осталось куда больше чем мы думаем. Этот страх. Я не знаю, хотят ли они меня запугать, или это я уже сошел с ума от всего, что произошло. Я ничего не знаю! Как же ужасно быть в неизвестности! Я встал, быстро разбежался и ударился головой прямо об стену… … Я начал просыпаться. И тут услышал то, чего хотел услышать больше всего. Шелест листвы. Я слышу его. Черт возьми, как это прекрасно. Я открыл глаза и посмотрел. Не может быть. Так это был сон! Я открыл глаза, и я лежу тут, под деревом. Я что, просто заснул? Я сел, облокотился у дерева и думал. Огляделся. Вот же мое село. Целое и невредимое. Вот моя скотина, которая так же пасется, надо же. А вот и Саша идет ко мне. Я так и знал, что это был лишь кошмар, потому что все было, ну просто 78 очень сумасшедшим. Сон прошел, а я остался. Хоть я и был в шоке, но я был счастлив. Я был рад. Мои руки были такими же как раньше, без шрамов, не такими худыми. Достаточно доказательств. Я просто лег и посмотрел в небо. Саша подошла и так же как обычно хихикнула. Такая же веселая и радостная. - Привет, соня! Ну что ты тут развалился. Ты зачем меня звал? Чтобы мы на коров смотрели этих? – С улыбкой спросила меня Саша. Я улыбнулся ей, так по доброму, как мог. Я как будто не видел ее тысячу лет. Потянулся за книгой, чтобы почитать с ней. Вот же она. Также лежит в спрятаном месте. Я обернулся к ней и книга выпала из руки. Саши не было. Как она так лихо могла спрятаться. Тут я услышал голос сверху дерева. - Ну все ты такой же глупыш! Может хватит! – это был голос Саши. Что-то меня насторожило и я медленно поднял голову…Саша висела в петле и говорила со мной. Что за?... В ее руке был нож. - Я думала, мы с тобой договорились. – Сказала она не своим, грубым голосом. Я сидел как вкопанный, она висела прямо надо мной. Тут она начала резать веревку. Все это время она смотрела на меня. И тут бац! Она упала прямо мне на голову… 79 … Я очнулся в камере. Я был настолько сух, что кости просто были облеплены кожей. Но я не чувствовал голода. Я уже ничего не чувствовал. Эти сны. Я их видел постоянно. Смерть это лишь десерт, перед этим нужно сожрать тонну говна, как показывает практика. Я лежал и мои глаза не могли открыться полностью. Сколько я тут? Неделю? Месяц? Я не знаю. Меня изъели эти мысли. Я был замкнут в этих стенах. Не было солнца, не было свежего воздуха, я просто умирал медленной и мучительной смертью. Что за ерунда. Это я во всем виноват? Послышались шаги солдата, я узнал их по их тяжелым ботинкам. О как я был рад увидеть настоящего, живого человека. Он подошел к камере и открыл ее. Он хотел чтобы я встал, но сил уже почти не было. Я еле вскарабкался по стене и он нацепил мне наручники снова. Надеюсь меня ведут на убой. Одна мысль меня радовала. Меня привели в комнату. Она была такая же как и моя камера, только чуть больше. Я сидел, и понимал, что мои руки завязаны, уйти некуда, да и, в общем-то, все решено. Каждая новая секунда от этого момента была последней, и я это понимал, но не сказать, что я был угнетен, напуган, раздавлен или убит. Я был спокоен. В конце концов, любому из нас предстоит что-то подобное. Выбор. Так, или иначе. И я его сделал. О да, вот мы и пришли к тому, с чего я начинал. Теперь вы знаете всю мою историю. 80 Я выдохнул. Положил тетрадь и ручку на стол. Последнее, что я написал, были слова: «Зачем вам это, вы же и так все знаете». Я сидел, а офицер зашел в комнату. - Так-так, дружок, посмотрим. – Он взял мою тетрадь и начал ее листать. – Да…Ничего не изменилось, это меня очень огорчает…Я-то думал, мы с тобой подружимся. Ах, зачем же мне этот твой рассказ от руки? А ты не понял? Твои мучения, которые ты перенес в камере, были наших рук дело. Посмотри на себя. Ты слаб. В тебе не осталось ничего. Нет сил, нет надежды, нет эмоций, нет желания банально существовать. Ты сейчас в состоянии агонии, последнее твое дыхание выходит из тебя, это то экстремальное состояние, в котором человек уже обречен, но еще способен существовать. Только так, ты можешь понять большее. Мы отбили у тебя все то, что наполняет человека, теперь ты пуст, и мы надеялись, что ты забудешь все, но, видимо, есть то, что из человека просто невозможно вытащить никакими усилиями и пытками – боль. Она осталась в тебе, то что тебе позволяет сидеть тут, смотреть мне в глаза. У нас нет другого выбора. Мы поможем тебе стать свободнее. Но ты же знаешь, что я не жестокий человек, и поэтому я готов выполнить твою последнюю воли, если она у тебя есть. Офицер откинулся на спинку стула и закурил. Я сидел и смотрел прямо в его глаза, смотрел в его душу, ну или по крайней мере в то, что там осталось. Я бы хотел сжать кулаки и просто ударить по столу, но мои руки ослабли, они были не просто в оковах, а в оковах своего 81 собственного тела, я бы хотел закричать, но и на это у меня не было ни единой щепотки энергии. Я пуст. Я мертв. - Если плохих не существует, то кто мы? – Тихо сказал я. Офицер закашлялся, толи от сигаретного дыма, толи от чего-то другого. -Ты что, умеешь говорить? Ты все это время умел говорить? – Смотрел он на меня с вытаращенными глазами, как будто увидел что-то ужасное. – Почему ты не говорил раньше? Все же считали тебя немым. Почему ты молчал? - Я молчал, потому что знал, что язык до добра не доведет. Люди ненавидят тебя еще больше, когда ты ни в чем им не уступаешь. Они найдут в тебе то, к чему можно прицепиться, они будут смотреть на тебя как на врага, даже если ты живешь бок о бок с ними, потому что каждый человек, даже не осознано хочет быть лучше. Многие поощряют это желание «быть лучше», но не понимают, что быть лучше можно только чего-нибудь, а в данном случае кого-нибудь. И люди пытаются лезть вверх, но если это слишком тяжело, то пытаются столкнуть вниз других. Это очевидно. Это война, которая идет постоянно. Вы можете прекратить все войны вокруг, перестать проливать кровь на полях сражений, на мирных улицах, сделать систему полностью отлаженной, но вам не победить то, что заложено в нас природой. Это инстинкт – выживать. А выживает сильнейший. Человек глуп. Он старается быть умнее, но ты не можешь разорваться на 82 части и становиться лучше во всех направлениях. Отсюда и берется ненависть. Ненависть эта прежде всего от безвыходности. Ты можешь тратить уйму времени на то, чтобы научиться чему-либо, стать полезнее, но всегда будет тот, кто сделает это мгновенно по сравнению с тобой. Конечно, есть такие люди, которые добиваются чего-то и им этого хватает. Они прекращают войну. Но что становится с солдатом на пенсии? Ничего. Он бесполезен. Человек начинает медленно, но верно умирать. Начинает глупеть, стареть не только телом, но и разумом. Он деградирует. И только ненависть, желание преуспеть дает ему надежду и силу на новый день. Поэтому я молчал. Я создал этот искусственный изъян в себе, чтобы люди думали, что я неисправен сам по себе, и они меня не замечали. Мне так просто спокойнее жилось. У меня не было врагов, не было негативного отношения ко мне. Но теперь вы ответьте мне, кто же мы, если плохих не существует. Мы хорошие? Нет, это не так, потому что нет в мире добра как такового. Добро придумано, чтобы был баланс. Ты помогаешь человеку, показывая ему дорогу, потому что хочешь быть полезным, это то, что помогает человеку самоутвердиться. Ты даришь подарок, потому что хочешь чтобы тебе подарили что-то взамен. Ты налаживаешь отношения в обществе, чтобы было больше возможностей, скрываясь под этой маской «добра». Так кто же мы? Хотя тут все уже ясно. Ты лучше мне объясни офицер вот, что. – Я поднял руки и положи их на стол. Мое лицо источало ту ненависть, которая во мне осталась. Я смотрел на него своими черными от усталости и кругов 83 глазами. – Объясни мне, зачем это все вообще нужно? Мы как в муравейнике, живем в отлаженной вами системе. Трудимся, убиваемся, но зачем? Чтобы мы поели