— Может ты и прав, — с нескрываемой злостью в голосе проговорил Локарт. — Но мне чертовски хочется нажать на кнопку и проверить, так ли хорош их «эффект». Пусть попробуют отследить и нейтрализовать тысячи боевых ядерных блоков одновременно.
— Понимаю. Если честно, у меня точно такое же желание. Но риск чрезвычайно велик. Смысл не в том, чтобы нанести ущерб врагу. Смысл в том, чтобы при этом остаться в живых. Даже в плане Лэйсон, предполагающем первый удар, при всем его сумасшествии, было рациональное зерно. Часть нации должна была выжить, чтобы начать строить Америку и новый мир с нуля. Если мы выпустим ракеты сейчас, то китайцы накроют страну «эффектом», а после него наверняка еще и волной ответного ядерного удара. Тогда нам просто нечего будет восстанавливать.
— Ты прав, черт возьми, — министр обороны, хлопнул кулаком по столу. — Лучше переждать, потянуть с Китая и России помощь. Мы сможем победить и без ядерного оружия. В конце концов, мы сами последние десять лет настаивали на радикальном ядерном разоружении, чтобы русским нечем было ответить на наши новые военные технологии.
— Рад, что мы сошлись в одном мнении. Теперь нам надо убедить будущего президента Уолберга и весь Совет национальной безопасности.
Скупо улыбнувшись Коэн, поднялся с кресла и подошел к окну. Снег прекратился, но мрачные темно-серые тучи, которые холодный северный ветер без устали гнал по небу, грозили вот-вот разразиться очередной метелью. Вдалеке по взлетной полосе, мигая проблесковыми маячками, двигались снегоуборочные машины. Между редкими наземными строениями базы, кутаясь в легкие зимние куртки, солдаты расчищали, постоянно наносимые ветром сугробы. «Какая, к черту, война? У нас даже зимней формы на всех не хватает», — с горечью подумал он.
— Сэр, на базу прибыл директор ЦРУ Хастер, — сообщили по интеркому.
— Хастер, это хорошо, — Коэн оглянулся, — До совбеза еще есть время. Если у тебя ничего срочного не запланировано, давай поговорим с ним. У меня из головы никак не выходит еще одно предложение старика Кроуфорда.
Карьера Шона Хастера была витиеватой и, на первый взгляд, продвигалась беспорядочными рывками, иногда выписывая причудливые зигзаги. В свои шестьдесят с небольшим лет он успел поработать и в Конгрессе, и в Министерстве энергетики, и в ФБР, и даже в Министерстве торговли. Последним местом его работы был Госдепартамент, именно, с должности заместителя госсекретаря, президент Алверо назначил его директором ЦРУ, чем вызвал вполне обоснованное недовольство всего разведсообщества. Однако вскоре недоброжелатели убедились, что имеют дело с достойным профессионалом, имеющим практический опыт во многих областях, обладающим четким аналитическим умом, принимающим решения быстро и без оглядки на существующие правила или ограничения. Вскоре в Агентстве не осталось никого, кто бы сомневался, что новый директор готов добиваться своих целей любыми средствами, и за ним по праву закрепилось, шокирующее любителей тонкой игры и многоходовых комбинаций, прозвище «бульдозер Шон».
— Я прилетел чуть раньше, господа, — сухо улыбнулся директор ЦРУ, пожимая руки. — Буду благодарен, если мне где-нибудь выделять рабочий стол, Надо просмотреть последние отчеты отдела по науке. Я прочитал ваше сообщение, Патрик. То, что произошло в Санта-Фе — ужасно. Я не верю, чтобы у нас не велись параллельные исследования, и китайцы в одиночку вышли на эту прорывную технологию. И Лэйсон… Как она могла так сорваться?
— Подождите с отчетами Шон, — Коэн сделал приглашающий жест, и директор ЦРУ устроился в кресле за столом переговоров. — У нас есть серьезная тема для разговора.
— Что ж, буду рад услышать детали.
— Речь пойдет не о Санта-Фе, — Коэн открыл очередную банку энергетика. — Там все однозначно — китайцы применили против нас неизвестное оружие ужасающей мощи, защиты от которого, по их словам не существует. Мы не знаем принцип и механизм его действия, но уже известно, что «эффект» выводит из строя микропроцессоры. Все остальные элементы электроники остаются в рабочем состоянии.
— Откуда данные? — поинтересовался Хастер, сделав пометку в планшете.