В то, что с одной из дежуривших в северной части Тихого океана российских ударных подводных лодок, вступил в контакт капитан «Кентукки» и предложил сдать свою лодку на условиях, которые он готов обсудить с командованием флота, вначале не поверил никто. В район «Кентукки» был направлен находившийся в секторе «морской охотник». Две лодки долгое время шли вместе, и капитан Митчелл успел несколько раз повторить свое предложение. Когда командование флота доложило о происходящем в генштаб, те, естественно, подключили ГРУ. Доложили президенту, который и поставил на операцию Алекса. Тогда же возникла идея не просто прибрать к рукам американскую ядерную подлодку, а скомпрометировать США, произведя пуски баллистических ракет по территории России и Китая. Риск, что боеголовки могут сдетонировать, конечно, был, но капитан утверждал, то они не активированы. В любом случае, район пусков и траектория были известны, и сбить ракеты силами ПРО России не представляло труда. После пусков стало ясно, что это не провокация и Митчел не блефует. Оставалось только сымитировать уничтожение лодки российскими противолодочными ракетами и провести ее в Бухту Крашенинникова в крытый ремонтный док.
Внедорожник плавно затормозил и из темной снежной мути навстречу ему выплыли массивные ворота служебной «дачи» командующего Тихоокеанским флотом. По сути «дача» представляла собой хорошо охраняемый комплекс из нескольких небольших, но достаточно комфортабельных коттеджей предназначенных для отдыха старших офицеров флота и размещения высокопоставленных гостей из Москвы.
Откуда-то сверху, слепя глаза, ударили мощные прожектора, осветив две небольшие башенки, находящиеся слева и справа от ворот, из которых в сторону гостей нацелились спаренные стволы тридцатимиллиметровых автоматических пушек. Из стоящего рядом КПП надвинув на глаза отороченные мехом капюшоны, вышла пара морпехов в боевой экипировке и при автоматах. Один из них подошел, внимательно проверил документы и, связавшись с начальством, пропустил машину на территорию.
— К адмиральскому корпусу, — напомнил Алекс водителю, когда они отъехали от КПП.
Сегодня вечером его ожидала незапланированная встреча с министром обороны Мальцевым и главой МИДа Павловым, которые по поручению президента прилетели из Москвы специально для встречи с ним. Президент лично позвонил рано утром и предупредил Алекса о приезде министров, сказав, что тема разговора чрезвычайно важна и время практически нет. Он не стал ломать голову над тем, что такого могло произойти, чтобы два ключевых министра оставили свои нагретые кресла в теплых московских кабинетах и полетели через всю страну на Камчатку. А тут еще шторм и полоса в Вичулинске закрыта, а это значит, что им пришлось садиться в аэропорте Петропавловска и трястись двадцать километров по снежному бурану через лес. Да и приземлиться в Петропавловске в такую погоду, даже на современных самолетах — равносильно самоубийству. Значит, случилось что-то серьезное.
Алекс выбрался из внедорожника, быстро взбежал по ступенькам и, коротко кивнув, морпеху, открывшему входную дверь, вошел внутрь.
Министры сидели в каминном зале за небольшим журнальным столиком, на котором стоял пахнущий свежей растопкой антикварный медный самовар, и корзинка со свежей выпечкой, которая, судя по виду и тонкому аромату, явно была привезена из Москвы.
— Господа министры, — Алекс коротко пожал гостям руки. — Извините, что заставил ждать. Сами видите — буран.
— Добрый вечер, генерал. Присаживайтесь, — Мальцев показал рукой на свободное кресло. — Погода совсем взбесилась. Я думал мы вообще долбанемся в какую-нибудь сопку. Болтало так, что Алексей Константинович все пакеты на борту использовал.
— Ну не привык я летать на всепогодных армейских транспортниках, даже повышенной комфортности, — извиняясь, развел руками Павлов. — Извините мидовца, что немного испачкал салон. Но пилоты — конкретные черти. Как в такую погоду посадить самолет! Просто не представляю!
— Профессиональная армия комплектуется профессионалами, коллега, — с гордостью сказал министр обороны и обратился к Алексу. — Чайку с дорожки?