— Выступать против своей страны! — возмутилась Марта. — Ты в своем уме!
— Послушай. Если не взять ядерные арсеналы Штатов под международный контроль. Будет война. Всему миру придет конец. Подумай, погибнут миллиарды. Думаешь, ты сможешь остаться в стороне? По Чили, скорее всего, не будут наноситься удары, но ее все равно накроет радиоактивными осадками. На десятилетия наступит ядерная зима. Этому уютному мирку, который ты выстроила с таким усердием, придет конец. Всей цивилизации придет конец. Не выживет никто, кроме кучки избранных, которые смогут отсидеться в подземных бункерах. И, поверь, ни ты, ни я не входим в их число. Даже если удастся пережить войну, то как, те, кто остался, будут жить дальше. В радиоактивной пыли, среди руин и мутантов. Если мы не остановим Лэйсон, всем придет конец! Понимаешь? Всем!
Марта сделал глоток вина, и задумчиво посмотрела на Алекса. Она еще не видела его таким эмоциональным. Может, действительно все так плохо. Может, она способна сделать что-то, чтобы помочь остановить надвигающуюся катастрофу.
— Мне надо подумать, — тихо сказало она.
— Подумай. Почитай аналитику. Там много материалов, которых нет в прямом доступе. Ты нам можешь понадобиться в ближайшее время, так что не тяни с ответом. Если мы все-таки пойдем на то, чтобы рассказать миру правду о «Лунном Свете», нам надо знать, готова ли ты нас поддержать. Мы не можем тебя заставить свидетельствовать силой, а активные методы убеждения я к тебе применять не хочу, поэтому подумай хорошо. Я свяжусь с тобой через два дня, — Алекс сделал глоток вина и отставил бокал. — Ну, мне, пожалуй, пора.
— Ты не хочешь в моей компании допить бутылку вина? — осторожно спросила Марта и, увидев, что Алекс удивленно улыбнулся, добавила: — Я попросила горничную отпустить такси…
— Какое коварство! — его улыбка стала еще шире, в глазах блеснули знакомые огоньки. — Бедняга Ковач сейчас ломает голову, как обеспечить мне прикрытие, после того, как сеньора Мендес разрушила его первый эшелон.
— Так ты остаешься? — поймав его взгляд, спросила она.
— Остаюсь, кэп. Только свяжусь с Ковачем, чтобы не волновался, — он поднял бокал вина, наклонился к ней через стол и прошептал — Давай, за старых друзей.
Калифорния, Сакраменто,
Западное управление USGS,
9 января 2031 года. Вечер.
Медицинский браслет несколько раз коротко пикнул и высветил на дисплее рядом с цифрами, показывающими пульс, давление и динамику сердечного ритма красную цифру «37,6». Сэнди Винник выругалась и, проглотив таблетку, чтобы сбить температуру, задумчиво посмотрела на видеофон. Звонить докторам бессмысленно. Все врачи были заняты в медицинских центрах, организованных военными, чтобы бороться с распространяющейся эпидемией, мутировавшего гриппа. Она прислушалась к себе… Легкая ломота в суставах, немного болит голова, заложен нос. Горло, вроде, не болит, дыхание нормальное, но голос немного охрип. Наверно простудилась пару дней назад в Йеллоустоне во время очередного выхода к жерлу вулкана.
Тогда им пришлось пройти пешком почти километр по глубокой заснеженной целине, укрывшей всю кальдеру и сгладившей рельеф после извержения. Хотя снега выпало много, пользоваться снегоходами в этом районе было невозможно — под снегом часто попадались обломки деревьев и острые глыбы породы. Снегоступы держали хорошо, и она с сотрудником, неуклюжими пингвиньими шагами протопав почти километр, без проблем добралась до нужного места. Установив очередной блок сенсоров, они взяли пробы газов, грязно-желтого подтопленного теплом вулкана снега и двинулись к снегоходам. Поездка на снегоходах назад в центр мониторинга заняла около часа и тоже прошла без приключений, но уже к вечеру она почувствовала легкое недомогание. «Не стоило садиться на снегоход вспотевшей после километровой пробежки по сугробам, — подумала она. — Надо было вначале остыть». Запахнув поплотнее полы пуховика, Винник встала из-за рабочего стола, и направилась в склад полевого оборудования.
В западном управлении USGS в Сакраменто не было ни кого. Не потому, что был вечер. Обычно ученые засиживались допоздна, и охране часто приходилось насильно выгонять самых отчаянных трудоголиков уже после девяти часов вечера, чтобы поставить на сигнализацию офис и склады, напичканные дорогим оборудованием и минералами. Теперь же все управление кроме ее лаборатории, отвечавшей за Йеллоустон, было распущено. Вернее отправлено в бессрочный отпуск. Только на первом этаже дежурила пара неразговорчивых охранников. Как только военные действия в Сакраменто закончились и обстановка более-менее стабилизировалась, Коэн отозвал персональную охрану МНБ и теперь за безопасность лаборатории отвечали бойцы частного охранного агентства.