— Вы правы, Кэрол, будет накрыты почти все чистые территории, — согласился министр обороны. — Хотя, я думаю, они сосредоточат удар на наших военных базах, стратегической и военной инфраструктуре и не станут атаковать города. Мирное население наверняка не является их целью.
— Все равно здесь будет сплошная зона радиоактивного заражения, и наверху мало кто выживет.
— Если мы отдадим приказ о массированном ядерном ударе, на военных базах будет введен чрезвычайный протокол. Часть личного состава укроется в убежищах. Часть на технике будет рассредоточена по резервным районам. В общем, мы рассчитываем, что около трети наших вооруженных сил переживут ядерный удар. Это около почти триста тысяч человек с техникой и вооружением.
— Хм… — Лэйсон на минуту задумалась. — Это серьезная сила.
— Надо рассчитывать на то, что и Россия и Китай тоже сохранят до трети своего военного потенциала, — пояснил Локарт. — Да. Они, как и наши, будут находиться на загрязненной территории и радиоактивная пыль и дожди рано или поздно сделают свое дело, но это время может наступить через год или два, а может и позже.
— Дайте мне подумать над этим, Дуглас, — президент встала из-за стола. — А пока подготовьте развернутый доклад по программе «Аризона» для вечернего совещания.
Когда министр обороны вышел из кабинета, Лэйсон подошла к окну и долгое время невидящим взглядом смотрела на мечущиеся в порывах ветра снежные волны. Затем она села за стол и вызвала по президентской связи директора ЦРУ.
— У меня к вам есть личная просьба, — немного помолчав, будто еще сомневаясь в принятом решении, сказала она.
— Да, мэм.
— Около часа назад из аэропорта Санта-Фе вылетел частный самолет экс вице-президента Кроуфорда. В национальных интересах Америки, чтобы он не долетел до места назначения.
— Повторите приказ, Кэрол, — удивленно попросил директор.
— Это не приказ, Шон, это просьба. Сбейте этот чертов самолет!
— Да, мэм, — коротко ответил директор и исчез с экрана.
Совет национальной безопасности, а вернее только те его члены, которых пригласила президент Лэйсон, собрался около семи часов вечера. По лицам присутствующих было видно, что все глубоко потрясены трагической гибелью экс вице-президента Рэймонда Кроуфорда. Однако по тому, как был нарочито вежлив со всеми, обычно резкий и безапелляционный директор ЦРУ Шон Хастер, а президент Лэйсон старательно избегала прямого взгляда, Коэн понял, что произошедшее не было случайностью. «Неблагодарная сучка», — с горечью подумал он. Ведь старику Кроуфорду ты обязана всем в своей жизни: карьерой, деньгами, президентством. Именно он во время одной из выборных компаний в Конгресс выдернул из пестрой толпы волонтеров тебя, глупую провинциальную девчонку. Именно он дал первый толчок вверх по карьерной лестнице, подсказал с кем переспать, на кого донести в налоговую службу, когда перекинуться к более сильному конкуренту. Кроуфорд вывел тебя в политики, обеспечил место в конгрессе и поддержку партии во время президентской компании. Без его советов ты бы даже не пережила свой первый президентский срок. И это твоя благодарность… И так ты можешь поступить с любым из нас. Дерьмовый расклад. Очень дерьмовый. Коэн понял, что надо как-то выдергивать семью из президентской золотой резервации. Росс был прав, надо потихоньку валить из станы. Но куда? Если на планете разверзнется ядерный ад, самое безопасное место будет в подземных городах программы «Аризона». Коэн почувствовал резкий приступ головной боли и, наморщив лоб, потер виски.
— С вами все нормально, Патрик? — спросила президент, быстро взглянув ему в глаза.
— Я в порядке, Мэм. Мигрень. Видимо от недостатка сна, — Коэн выдавил кислую улыбку и уткнулся в планшет.
Но не только авиакатастрофа довлела над присутствующими. Над советом мегатонным грузом висел надвигающийся ядерный апокалипсис, готовый в любую минуту раскрыться над Америкой смертоносным огнедышащим грибом и превратить все, что так им дорого в радиоактивный пепел. Он делал воздух в зале оперативных совещаний густым и вязким от страха и адреналина, от сознания того, что сегодня вечером, здесь решиться судьба страны, судьба миллиардов людей и всего человечества. Сама мысль о том, что может произойти через несколько недель, многих приводила в животный ужас, парализовала сознание и волю. Только Лэйсон полная решимости, с окаменевшим лицом человека, принявшего окончательное решение, казалось, была спокойна и уверена в своей правоте.