– Я пойду, а то мама, должно быть, уже совсем извелась.
Я развернулась, стараясь не смотреть парню в глаза, что было довольно мучительным для меня, и сделала пару шагов в сторону дома, прежде чем услышала его низкий бархатный голос.
– Бэб, – он окликнул меня так, будто не хотел прощаться. Будто хотел остановить меня, задержать хотя бы на секундочку. И я подумала, кого именно он хотел задержать: меня или мой образ, который желал оставить в памяти?
– Да? – я повернулась и в буквальном смысле уперлась ему в грудь.
Он так неожиданно появился передо мной, и это заставило меня растерянно охнуть. Я дрожала, боясь посмотреть ему в глаза, когда он одной рукой плавно и аккуратно прикоснулся к моим волосам и заправил выбившуюся на лицо прядку за ухо. Том слегка приостановился, медля, прежде чем продолжил, мягко приподняв большим и указательным пальцами мой подбородок, как бы умоляя меня посмотреть на него. В итоге, мне пришлось сдаться. Я чувствовала его тяжелое учащенное дыхание и увидела, как шевельнулся его кадык, когда он взволнованно сглотнул и чуть приблизился к моему лицу. В этот момент я прибывала в довольно туманном состоянии: одна часть меня так отчаянно желала, чтобы Томми, наконец, поцеловал меня, а другая настойчиво напоминала о Армине, которому я просто не могла изменить. Здравый смысл победил, и я отскочила от парня, будто от удара током, когда почувствовала легкое прикосновение его теплых губ к моим.
– Томми, мы не можем, – хриплый шепот сорвался с моих приоткрытых губ. В горле все пересохло от импульсов напряжения и страсти, которые исходили от нас сейчас.
– Да, ты права, – его холодный тон резко нарушил создавшуюся неловкую тишину, после чего он рывком развернулся на пятках и в два шага оказался в своей машине. Через секунду она резко тронулась с места, оставляя за собой только визг колес. Это все, что осталось от него: две черные полосы от шин на асфальте, когда я с грустью посмотрела в след парню на уже абсолютно пустой горизонт, даже не попытавшись остановить его.
Я глубоко вздохнула и побрела к дому, не в силах забыть о только что чуть не произошедшем поцелуе. Слезы наворачивались на глаза, потому что я осознавала, в какое трудное положение я себя загнала.
Дерьмо.
Подумать только, я могла сейчас изменить Армину, с которым я так долго состояла в счастливых отношениях, Армину, которому я перестала изменять несколько лет назад, решив навсегда завязать с туманным прошлым. Я дала себе слово, что такое больше никогда не повторится, и чуть не нарушила его! Это было низко даже для меня. Я не могла бросить его в одно мгновение, увлекшись каким-то малознакомым мне парнем; я действительно любила Армина, по-настоящему любила: самозабвенно и крепко. Я любила его за то, что он мог одними своими поцелуями залечить все мои душевные раны, а его руки были словно спасательный круг, попадая в который, я чувствовала себя по– настоящему в безопасности. Я любила его за то, какими влюбленными глазами он смотрел на меня независимо от того, будь я в обычной домашней одежде или в сексуально облегающем платье. Я любила его за то, как он забирал меня пьяную с очередных вечеринок и никогда не отчитывал за это, а лишь украдкой качал головой и тепло улыбался мне наутро, когда я вставала и пыталась вспомнить, что произошло накануне. Я любила его за то, что он никогда не уставал твердить, что я красивая, даже если меня в этот момент выворачивало на его ботинки (ну, здесь он, конечно же, нагло врал). Я любила его за то, как мы посылали к черту весь мир и отдавались друг другу без остатка; за наши ночные интимные разговоры, которые вгоняли меня в краску, а сердце заставляли ускоренно биться, отдавая покалываниями во всем теле. Я любила его за то, что мне было очень хорошо с ним, так, как ни с кем другим. Он украшал мою жизнь, делал ее ярче одним своим появлением или звонком. Я любила его за то, что он делал меня счастливой. И я дико скучала по нему каждую секунду, когда мы не могли видеться, до того момента, как в мою жизнь ураганом ворвался Том Эванз и разрушил буквально все, что за столько лет построили мы с Аддерли. Разрушил одним своим видом, одними темно-зелеными глазами и взглядом из-под своих длинных густых ресниц. И я просто не понимала, как ему удалось ввести меня в полное забвение с первой же нашей встречи.
Грэг открыл мне входную дверь через несколько секунд после того, как я позвонила в звонок, приветливо кивнув и пропуская внутрь. Я глубоко вздохнула, прежде чем перешагнула через порог и зашла в дом.