– Здравствуйте, мисс Хетфилд, – его тон как всегда был деликатно сдержанным и ровным.
– Здравствуй, Грэг, – я шмыгнула носом, стараясь из последних сил не расплакаться прямо перед ним.
Дворецкий забрал у меня из рук сумку, пока я разувалась. Я только успела выпрямиться, как застала Дейрлл, стоящую прямо перед моим носом с выражением лица, не предвещающим ничего хорошего.
– Мне конец? Мама убьет меня, да? – гримаса боли отразилась на моем лице, когда я получила кивок со стороны сестры.
– Да, но сначала это сделаю я, – она недовольно расставила руки по бокам и пристально посмотрела на меня.
– Что не так? – я была искренне удивлена.
– Что не так? Ты еще спрашиваешь? – Дейрлл начинала заводиться, все больше вгоняя меня в ступор.
– Я не понимаю, Дейрлл, правда…
– Что за обжимания с Эванзом? – прервала она.
– Что… Но как ты…? – я, раскрыв рот, уставилась на сестру.
– А окна нам на что, скажи?
Черт! Ну конечно, окна!
– Господи, Дейрлл, я прошу тебя, только не говори Армину, – я запаниковала и почувствовала, как слезы начали скатываться по моим щекам. Наверное, я выглядела такой жалкой прямо сейчас, но понимала, что больше не могла себя сдерживать. Эмоции рвались наружу, выливаясь в настоящую истерику. Я боялась, что закричу или упаду в обморок, от того как стыдно и плохо мне было. Я чувствовала такую ужасную вину перед Армином, за то, что не могла остановить нарастающие чувства к Тому.
– Бэб, – сестра опешила, – что с тобой происходит? – она отрицательно покачала головой, взяв меня за руки. Я опустила голову, закусив губу и пожав плечами. Что я должна была ей ответить, когда сама не понимала себя?
– Я не… не могу… Если бы я только знала, но я просто не могу это объяснить, – моя грудь неравномерно вздымалась, когда я всхлипывала и вздыхала, стараясь остановить свой плач и успокоиться.
– Ох, Бэб… – Дейрлл с сожалением посмотрела на меня, прежде чем коснулась пальцами моей щеки, утирая непрекращающийся поток слез.
– Мама дома? – я чувствовала, что мой голос совсем осип от рыданий.
– Да, она переживала, ведь ты сказала, что будешь у Шарлотты.
– А она, конечно же, сдала меня с потрохами, – это звучало больше как утверждение, нежели чем вопрос, и я горько усмехнулась, потому что вспомнила, что забыла попросить подругу отмазать меня перед родителями, в случае проверки, так что я не могла винить ее.
– Да, – сестра подтвердила кивком головы.
– Ох, ладно, – я шумно выдохнула. – Пойду, поговорю с ней. Может быть, тогда мне удастся избежать жуткой расправы, – я попыталась ободряюще улыбнуться, но у меня плохо это вышло, потому что я прекрасно знала, что наказания все равно не избежать. Наверняка теперь я буду под домашним арестом какое-то время.
Я прикрыла глаза и чуть помедлила, прежде чем постучаться к маме в комнату. Строгое «войдите» дало мне понять, что она зла и непреклонна, и от этой мысли по моей спине пробежался холодок. Я поежилась и прочистила горло, заходя в комнату. Мама сидела на широком кожаном диване с книгой в руках. На ее носу были надеты небольшие изящные очки для чтения, которые она чуть приспустила, выжидающе поглядев на меня.
– Где ты была? – ее каменный голос прозвучал на удивление спокойно и тихо, но я понимала, что вслед за невозмутимостью последует настоящая буря, и это заставило меня мысленно сглотнуть.
– Мам, я…
– Ты говорила, что будешь у Шарлотты. Но тебя там не оказалось, – она перебила меня.
– Да, но… – я запнулась и прикрыла глаза, прежде чем продолжила, – я могу объяснить.
– Что ты можешь объяснить? Почему ты врешь мне, Бэб Элизабет Хетфилд? – мама слегка повысила голос, и я почувствовала, как тяжело стало дышать. Я не могла рассказать ей о том, что была с Томом, и попросту не знала, что сказать в свое оправдание.
– Ты всех на уши поставила! Почему ты не подумала обо мне? А о Шарлотте, которая оказалась вообще не в курсе того, что ты должна была прийти к ней? Армин готов был сорваться и приехать сюда, потому что жутко переживал за тебя! – она продолжила.
– Я не хотела заставлять тебя нервничать, мама. Прости, мне просто хотелось побыть одной.
Мама внимательно смотрела на меня, сдерживаясь, чтобы не накричать на меня. Ее плотно сжатые губы говорили об этом.
– Мне действительно не стоило так халатно относиться к этому и врать всем вам. Прости меня, – я с сожалением посмотрела на нее, потому что знала, как некрасиво поступила по отношению к ней и близким.
– Это все равно не освобождает тебя от наказания, – мама выдохнула и смягчила тон, устало покачав головой. Я знала, что она любит меня, и ругать меня давалось ей с трудом. Она не хотела делать этого, и я еще больше осознала свою вину, потому что заставила ее переживать обо мне и, наверняка, не спать всю ночь.