10.
Этой ночью я так и не смогла уснуть.
Мы перебрались на кровать, как только привели свое бешеное дыхание в норму. Пока Армин был в душе, я изо всех сил пыталась остановить поток, обжигающих кожу, слез, чтобы парень не смог увидеть их.
Я вздрогнула, когда почувствовала, как кровать за моей спиной прогнулась от веса Армина. Его руки тут же нашли мою талию, крепко притягивая к себе. Я по-прежнему молчала и знала, что Армин совсем не против этого: он был слишком уставшим, чтобы заводить какой-либо разговор сейчас, так что эта ситуация была мне только на руку.
Он оставил очередной поцелуй на моем оголенном плече, и, глубоко вздохнув, зарылся носом в мои волосы, закрывая глаза и полностью расслабляясь. Очень скоро я почувствовала его спокойное размеренное дыхание на своей коже и смогла, наконец, хоть чуточку успокоиться. Мне удалось кое-как высвободиться из его крепких, некогда родных и желанных, объятий, чтобы накинуть на себя нижнее белье и огромную, на пару размеров больше меня, футболку.
Из открытой форточки дул прохладный ночной ветерок, и я слегка поежилась, прежде чем взяла плед и, накрывшись им, уселась на подоконник. На улице не было ни души; фонари все так же неярко озаряли тротуар напротив моего дома, и лишь изредка можно было услышать отдаленное стрекотание цикад или заметить мотыльков, улетавших так же быстро, как и садившихся на раскаленную лампочку секундами ранее.
Я поджала колени и уткнулась в них головой. В моих мыслях, помимо Томми, было это дурацкое предстоящее собеседование в Оксфорде, в который я совсем не хотела поступать. Я снова думала о том, что не жила своей жизнью, что за меня все вечно решали другие. Осознание этой безысходности так угнетало и расстраивало меня, потому что я, в силу своего характера, ненавидела чувствовать себя беспомощной. Я терпеть не могла ограничения, в которых существовала с пеленок, но и поделать с этим не могла ничего тоже. Любая попытка начать распоряжаться своей жизнью, заканчивалась, даже не начавшись. Впервые в жизни я почувствовала себя живой, когда делала то, что хотела сама, будучи в обществе Тома. И куда, в итоге, это меня привело? Я снова чувствовала себя несчастной и виноватой перед родителями и Армином. Я снова возвращалась к тому, что обрекало меня на заточение в своем теле без возможности распоряжаться им, по сути. Попытки вырваться из него только убивали меня. Пора было давно смириться с тем фактом, что я не являюсь хозяйкой самой себе. Даже мысли в голове, абсолютно все, о чем я думала, могли оставаться только мыслями. Мне не разрешалась говорить о том, чего хочу сама я.
Пытаясь спастись от разъедающих мыслей, которые уничтожали меня с каждой чертовой секундой все больше, я сходила в душ и умылась. Когда я подняла лицо от раковины, над которой склонялась, задерживая ладони с холодной водой на нем, и вытерла его сухим полотенцем, я вдруг обратила внимание на себя. Никогда прежде я не выглядела так плохо, как сейчас. Мои прямые волосы казались тоньше, чем раньше, и их будто стало в разы меньше; в огромных карих глазах больше не было того яркого огонька, что обычно исходил из них, когда я была в компании Армина и друзей. Мое тело было довольно истощенным для того, чтобы начали выпирать даже ребра, а болезненный цвет кожи только лишний раз подтверждал всю сущность плачевного состояния. Не знаю, как Армин еще не заметил очевидного, но я ужаснулась, потому что действительно выглядела слишком нехорошо. Я просто не понимала, как довела себя до такого состояния.
Глубоко вздохнув, я последний раз глянула на себя в зеркало, прежде чем вышла из ванной и стала наматывать круги по комнате.
Ближе к 4 часам утра стало светать и послышалось пение первых проснувшихся птиц. Я сидела на подоконнике, поджав под себя ноги и облокотившись спиной об откос. Мои глаза были закрыты, а тело расслаблено. Я распахнула их, когда услышала неожиданный звук будильника Армина, и поспешила лечь рядом с ним, чтобы он не узнал о том, что я, на самом деле, не сомкнула глаз.
Как только моя голова коснулась подушки, я почувствовала шевеление рядом с собой и сонный вдох парня, пытающегося проснуться, пока искал источник звука.
– Сколько времени? – я притворно зевнула, будто только что проснулась, и, чуть потянувшись, потерла глаза.
– 5:30, – Армин пробормотал.
– Ох, так рано. Что-то случилось? – я поинтересовалась, удивленная столь ранним подъемом парня.
– Ничего, детка. Прости, я не хотел будить тебя, – он виновато взглянул на меня.