Он, как ни в чем не бывало, ослепительно улыбнулся мне и неловко помахал рукой после. Я была похожа на рыбу в этот момент, потому что мой рот то открывался, то закрывался в попытке сказать хоть что-то вразумительное в данной ситуации.
– И тебе привет, – Томми усмехнулся.
– Ч-чт… но как ты это сделал? – я недоуменно указала рукой на парня, а затем перевела ее на окно, выстраивая в голове более или менее адекватную причинно-следственную связь и стараясь понять, как ему удалось забраться на второй этаж.
– Залез на дерево, а после перебрался сюда, – он невинно пожал плечами, будто делал это каждый божий день.
Я подбежала к окну и недоуменно высунула голову на улицу, с очередным приступом удивления за сегодня замечая огромный дуб перед домом, на который я прежде, за все свои 18 лет, не обращала ни малейшего внимания. Я даже не задумывалась над этим, воспринимая дерево как обычную должную вещь, и не более того.
Я резко выдохнула и схватилась руками за голову, отводя выбившиеся прядки с лица, когда меня вдруг осенило.
– Но как ты пробрался через охрану?
Казалось, родители решили нанять сюда всю королевскую гвардию Букингемского дворца сегодня, будто кому-то было дело до их вечера «помощи».
– О, все оказалось до безобразия легко, Бэбби. Твоим родителям следует быть внимательнее в вопросах своей безопасности.
Да куда уж больше!
Томми подмигнул, на что я только раздраженно закатила глаза.
– Мне ничего не стоило обвести их вокруг пальца. Так что, теперь я сын какого-то мистера Гаррисона, которого, увы, с возрастом все чаще стала посещать временная потеря памяти. Старичок просто забыл о наличии у него пятерых детей, одного из которых, о чудо, пригласили на сегодняшнее торжество, – он чуть поморщился. – Хотя я, на самом деле, вообще не в курсе, что у вас тут происходит.
О, Господи, это гениально! Наглость этого парня просто переходила все границы.
Я недовольно фыркнула и скрестила руки на груди, чем слегка рассмешила Эванза.
Не смотря на это, у меня дико дрожали коленки. Мы не виделись неделю, а сейчас вот он, стоял передо мной, такой прекрасный ангел, как и всегда, с его растрепанной копной кудрявых волос, искрящимися глазами и очаровательными ямочками на щеках, в которые хотелось просто провалиться, настолько чертовски милыми они были. Но я была сильно обижена на Тома за то, что он тогда разозлился и уехал, даже не постаравшись объясниться за свою выходку после, а сейчас вдруг снова ворвался в мой мир (и дом) и вел себя как ни в чем не бывало.
– Зачем ты пришел? – я вопросительно приподняла бровь и попыталась сделать голос максимально твердым, переводя тему.
– Хотел продолжить начатую драму, а затем пойти страдать под какие-нибудь слезливые попсовые песенки, – Томми виновато улыбнулся и пожал плечами.
– Как насчет Джастина Бибера? – секунду поразмыслив, он поинтересовался.
– Советую Селин Дион. Под ее песни Титаник мог бы затонуть дважды.
– О, черт, нет! Я так хотел Бибера! – Том театрально простонал.
Я закатила глаза в ответ на кривлянья Эванза, прежде чем и вовсе отвернулась от него, демонстративно громко вздохнув и скрестив руки на груди, словно обиженный ребенок. Хотя, постойте-ка…
– А если честно, – шатен чуть запнулся на секунду, – просто хотел увидеть тебя. Том глубоко выдохнул, прежде чем, наконец, произнес то, что хотел.
Словно окаменевшая я застыла на месте. Мои глаза широко распахнулись. Томми молчал, в ожидании реакции с моей стороны. Я шумно вдохнула воздух через нос и осторожно повернулась лицом к нему. Он выглядел таким потерянным сейчас, и в его глазах не было ни тени веселья. Он говорил серьезно. И мне хотелось довериться ему, хотелось обнять его, чтобы по-настоящему почувствовать его. Мне хотелось задержаться с ним в этой темной комнате на всю оставшуюся жизнь, но мои гордость и обида не давали сделать этого. Он не давал знать о себе всю чертову неделю, пока я плакала каждый день, убиваясь по нему, так отчаянно желая снова увидеть его. Он мог написать мне, в конце концов, ведь у него был мой телефон, но он не сделал даже этого, тем самым дав мне повод думать, что наша с ним история отныне закончена. И сейчас мне хотелось накричать на него или ударить, и в то же время впиться в его сладкие губы страстным поцелуем, чтобы быть максимально близко к нему, чтобы стать единым целым.
Я снова выдохнула, отрицательно покачав головой, и стараясь вновь не расплакаться.