– Сама подумай, когда в последний раз такое было, – будто прочитав мои мысли, добавила подруга.
– Он же задыхается, ему нельзя, – отрешенно пробормотала я.
– Бэб, – рука Лотти легла на мое плечо. – Просто поговори с ним. Этого будет достаточно, – она ободряюще улыбнулась мне, когда я подняла на нее свой рассеянный взгляд и коротко кивнула.
– Не переживай, все наладится. Должно, по крайней мере, потому что иначе Нолан посадит себе всю печень со своей «братской поддержкой», – Лотти усмехнулась.
Отлично, он еще и пьет безостановочно!
Я почувствовала себя настоящей сукой по отношению к Армину, ведь именно я стала причиной его «никотинового запоя».
Я еще раз согласно кивнула подруге, прежде чем она покинула класс, послав мне воздушный поцелуй на прощание.
***
Я закончила около пяти часов вечера и вышла на крыльцо школы, безуспешно стараясь дозвониться до Армина. Когда в пятнадцатый раз автоответчик в трубке оповестил меня о том, что абонент недоступен, я разозлилась, топнув ногой от досады, и издала громкий нечленораздельный рык, устало задирая голову к небу. Солнце еще пригревало, и на улице было довольно жарко. В такую погоду совсем не хотелось идти домой, тем более, что и настроения сидеть взаперти, и мучить себя раздумьями об Аддерли у меня не было.
Видимо, судьба решила сегодня быть весьма благосклонной ко мне, и поэтому, словно по заказу, раздался внезапный гул мобильника, который я все еще держала в руках.
Увидев, что звонит Томми, я, не медля, подняла трубку.
– Хей, привет, красотка. Хотел бы я сказать тебе, что на проводе Зак Эфрон, но, к сожалению, это всего лишь я, обычный паренек из Уэймута.
– Эм, означает ли это, что я должна сейчас в разочаровании сбросить вызов, чтобы дождаться звонка Зака? – я вопросительно приподняла бровь. Ответом для меня послужил заразительный смех Томми.
– Может быть, но я уверен, что я намного лучше Эфрона. Во всех смыслах.
– Мне не нравится твой игривый тон, – я рассмеялась. – Что ты задумал на этот раз?
– У меня сегодня выходной. Сначала я хотел поехать в свое любимое место для долгих и томных раздумий (и, заранее предвидя твои мысли, я не имею в виду туалет), но потом подумал, что мне будет очень скучно там одному без твоего неумения ставить вопросы и убивания любой логики ими. Серьезно, даже подкалывать будет некого, можешь себе представить?
Я закатила глаза, борясь с желанием рассмеяться над чистейшей правдой.
– Почему бы тебе не взять кого-нибудь из своих друзей? – съязвила я.
– У меня их нет. Людям чертовски сложно общаться с такими умными и обаятельными засранцами, как я, – Эванз снова издал смешок.
– Оу, это звучит довольно грустно, – я мысленно уже двести раз ударила себя по лбу за свою неосторожность в словах. Серьезно, что со мной не так?
– Я одиночка, Бэбби. Для меня такой расклад – благословение Божье.
– Прикрепи себе белый воротничок и можешь ехать в Ватикан.
– Я обязательно подумаю над этим. Ну, так что, ты закончила с подробным разбором построения гипотезы своих исследований? Могу я, наконец, оторвать твой зад от стопки книг и канцелярских принадлежностей?
– Можешь, я с превеликим удовольствием «оторву свой зад от стопки книг и канцелярский принадлежностей», – я звонко рассмеялась. Как бы мне не хотелось иногда стукнуть Тома, он всегда умел поднять мне настроение. Мне необходимо было разгрузить свой мозг от мыслей об Армине, и потому я была очень рада звонку и предложению Эванза.
– Хорошо, буду у твоей «тюрьмы» через десять минут.
– Стоп. Ты уже едешь? – я удивленно вскинула брови.
– Да. Поэтому готовься делать ноги. Устроим тебе побег из Шоушенка.
Я снова рассмеялась, прежде чем Томми скинул вызов. Клянусь, я могла видеть, как в этот момент он улыбнулся и медленно покачал головой.
Эванз приехал ровно через десять минут, как и обещал, и мы вместе выдвинулись в путь. Ехать до пункта назначения было около получаса, и я блаженно откинулась на спинку сидения, приоткрыв окно.
По радио негромко играла Gabrielle Aplin со своей знаменитой песней «Salvation». Фортепьянное вступление в сочетании с ее мягким ангельским голосом всегда доводили меня до мурашек. А когда в конце вступали ударные и тихие отголоски синтезаторных фильтров, заполняя собой тот самый недостающий пазл, мне хотелось плакать от переизбытка чувств, от того, как музыка проходила через все мое тело, затрагивая даже самые потаенные уголки моей души. Музыка такого жанра была совсем несвойственна Тому, но я была рада, что сейчас мы могли наслаждаться чем-то подобным.