Мне всегда нравилась эта песня. Она олицетворяла наши с парнем отношения. Девушка пела о человеке, ставшим ее спасением. Она не хотела влюбляться в него, но не смогла препятствовать зову сердца, когда окунулась в это чувство с головой. Оно не погубило ее, как бывает со многими влюбленными, рассказывающими об этом в своих песнях, оно открыло ей светлое будущее, в которое они смело шагнули уже вдвоем.
То же самое было и у нас с Томом. Я не знала, что ждет нас впереди, и куда нас приведет то, что у нас есть, но я знала точно, что он стал моим спасением и заставил влюбиться в него. Мне было страшно, но не так, что от этого страха хотелось бежать прочь, сломя голову. Мне хотелось пойти навстречу своему страху.
Когда мы добрались до холмов, солнце постепенно скрылось из вида, и небо потихоньку заполнили маленькие тучи. Они не были грозовыми, поэтому мы решили, что маленький дождик не сможет испортить нам настроения, и двинулись по направлению к лесу.
Очень скоро мы оказались около обрыва, с которого открывался все тот же невероятный захватывающий вид. Только теперь, при свете дня, все выглядело совсем по-другому, но от этого не менее прекрасно.
– Томми, – негромко окликнула парня я, когда мы уселись на мягкую невысокую траву.
Парень заинтересованно посмотрел на меня, негласно призывая продолжать.
– Помнишь, ты тогда сказал о мелочах?
Он согласно кивнул, продолжая внимательно слушать меня.
– Что за мелочи? Я имею в виду, что скрывается под этими «мелочами» в твоем понимании?
Шатен поджал губы, на секунду задумавшись.
– Нуу, например, дуб на заднем дворе вашего дома. Держу пари, судя по твоей реакции, когда я забрался по нему в твою комнату, ты даже не подозревала, что он там есть. Так вот на нем выцарапано сердце с буквами «J» и «O», я разглядел их, пока забирался наверх.
Имена моих родителей: Джоди и Оливер. Я действительно никогда не замечала этой надписи там, и была очень удивлена сейчас.
Том откашлялся пока я, завороженная, ждала продолжения.
– Или, ты не замечала, что на табличке, которая прибита к часам королевы Виктории на Эспланаде, в некоторых местах появилась ржавчина? Она там уже Бог знает сколько лет, но ее так никто и не собирается закрасить или заменить новой табличкой. Такие мелочи вроде одинокой чайки, что каждый день прилетает на пирс в одно и то же время, чтобы собрать крошки, оставшиеся от еды туристов за день. Вроде светофора на Кинг Стрит, постоянно мигающего лишь красным светом, потому что он сломан. Люди не задумываются об этом, потому что не привыкли видеть мир таким, какой он есть. Они вечно приукрашают его, не понимая, что он прекрасен таким, какой есть: со всеми его мелочами, которые они упорно игнорируют, принимая за вещи должные и вполне себе обыкновенные.
Я слушала то, что говорил Томми, и ясно понимала, что он имел в виду не только эти мелочи. До меня вдруг дошло, что, если парень не был для меня открытой книгой, для него была ею я. Он говорил, в каком-то смысле, и о людях, об их отношениях между собой. Я представила на этом месте нас с Армином. Мы ведь тоже стали друг для друга чем-то весьма обычным и должным. Мы знакомы с самого детства, и всю жизнь были вместе. Когда мне стукнуло 15 – стали встречаться. Мы знали друг друга слишком обыденными, из-за чего приукрашали наши отношения, не видя тех самых простых мелочей, из-за которых, очевидно, даже не подходили друг другу.
Разряд тока прошелся по моему телу, когда я все осознала. Я не хотела признавать этого, потому что все еще хотела думать, что люблю Армина, просто потому что не могла отпустить его.
Ветер усилился, заставляя тучи полностью обложить небо. Я поежилась и молча поднялась с земли. Стало довольно прохладно в школьной форме, состоящей из клетчатой синей юбки выше колена и белой блузки с коротким рукавом. Том последовал моему примеру и встал тоже, выжидающе наблюдая за мной. Я знала, что он ждал, что я что-то скажу в ответ, но я просто не могла, не хотела поддаваться атаковавшим меня раздумьям.
Парень стоял слишком близко ко мне, глядя на меня сверху вниз. Нас разделяло буквально несколько сантиметров, и от этого кидало в жар. Я обняла себя руками, стараясь унять внутреннюю дрожь, которая с каждой секундой становилась все ощутимее. Сердце бешено колотилось, пульс перевалил, кажется, за 120 ударов в минуту, из-за чего я стала учащенно дышать и жадно вдыхать воздух через нос.
– Ты любишь его? – словно раскат грома среди ясного неба прозвучал голос Тома. Не нужно было быть гением, чтобы понять, о ком он спросил.