Впрочем, это сейчас было совсем незначительным для меня. Сейчас я была с Томом, и только он был для меня по-настоящему важен. Я вдруг поняла, как много этот мальчик сделал для родных. Он буквально тащил всю семью на себе, потому что больше некому было это сделать. Он был достоин куда лучшей жизни, чем была у него. Том был одним из самых сильных людей, которых я удостоилась знать в своей жизни. И это совершенно точно было честью для меня, быть его девушкой. В этот момент я снова влюбилась в него, еще больше, чем прежде, если это вообще было возможно.
Когда я только собиралась спросить его об инциденте, произошедшем ранее, Томми взглянул на меня и продолжил.
– Я всю жизнь смотрел на мою маму и восхищался ее способностью быть полезной для людей, давать им шанс на жизнь. И я мечтал, что, когда вырасту, обязательно стану хирургом, чтобы я мог спасти любого человека, обратившегося ко мне. Я очень хотел помочь каждому только для того, чтобы увидеть слезы счастья и искреннюю радость в их глазах после сложной многочасовой операции. Чтобы научить их жить и ценить каждое мгновение, которое бы у них было благодаря тому, что лечение прошло успешно. Это так важно, делать людей счастливыми, – Томми тепло улыбнулся, совсем как его мать, представляя это в своей голове. – И важно это не для удовлетворения собственного эго: «Посмотрите, я спас человека!». А важно это потому, что если будут счастливы люди – в мире просто не останется места для ненависти и зла. Нет большего счастья, чтобы быть здоровым, чтобы иметь возможность проживать эту жизнь и заниматься любимым делом, – он остановился на секунду, и улыбка вдруг сошла с его лица. – Я не поступил в колледж, чтобы Венди могла учиться на отложенные деньги.
– О, Том, мне так жаль… – я сглотнула нарастающий ком в горле, чтобы не расплакаться.
– Все хорошо, Бэбби. Это все в прошлом. А я живу настоящим, потому что хочу радоваться мгновениям. Потому что нет ничего важнее их проживания.
Я постаралась улыбнуться парню, когда прошептала, как сильно люблю его и получила в ответ короткий поцелуй в уголок губ.
Его рассказ очень сильно тронул меня. Я отчетливо представляла себе высокого пятнадцатилетнего паренька с копной вьющихся волос и чудесными большими зелеными глазами, с его глобальными планами, способного сделать этот мир чуточку лучше, но которому внезапно пришлось пожертвовать всем ради матери и сестры. Это было настолько невероятно прекрасно и печально одновременно. Томми был настоящим героем. Но он и не подозревал, что уже сделал намного больше, чем думал, что сделал. Он не спасал людей, делая им операции или выписывая нужные лечебные препараты. Но он лечил их души, спасал людей своей любовью к жизни. И он определенно точно спас меня от самой себя, когда ворвался в мою жизнь в мой восемнадцатый День Рождения. Он спас меня раньше, чем я поняла это, и он спас меня, сам не осознавая того, как сильно перевернул всю мою жизнь.
16.
«Если представить, что закрыв глаза, я смогу очутиться где захочу,
то я непременно это сделаю.
А открыв, я уже не буду здесь, нет…
Я на возвышенности скалы, где ветер не такой тёплый,
как внизу, где птицы кажутся совсем близкими,
и где море всё такое же далёкое, но и в тоже время очень близкое.
Где закат рисует на моём лице лучами,
где пахнет хвоей и чистым,
Боже, каким же чистым воздухом.
Здесь не хочется думать… совсем не хочется.
Хочется просто держать тебя за руку и знать,
что ты никуда не уйдешь.
А потом, сорвавшись вниз, раствориться там,
у подножия скалы, наполняя себя солёными минералами.
Я здесь. Я пока ещё здесь.
А ты?
Не видишь этого?
Тогда закрывай глаза».
Roberto Cacciapaglia – «Wild Sea»
Когда Томми привез меня домой и вышел из машины, чтобы проводить до крыльца, мы заметили, что на нем нас уже поджидала весьма раздраженная мама и Дейрлл. Том приветливо кивнул моей родительнице, на что та удостоилась лишь неодобрительно хмыкнуть, а сестра постаралась ободряюще улыбнуться парню.
– Может, мне стоит остаться и заступиться за тебя в случае чего? – взволнованно поинтересовался Эванз на подходе к дому.
– Не нужно, все хорошо, – я крепко сжала его ладонь, которую держала в своей. – Я должна во всем разобраться сама.
– Хорошо. Помни, что я люблю тебя.
Томми оставил аккуратный поцелуй в уголке моих губ, после чего еще раз кивнул маме и сестре и, развернувшись на пятках, зашагал к своей машине. На самом деле я очень хотела, чтобы он остался со мной хотя бы для моральной поддержки, но понимала, что сейчас было не самое лучшее время для представления парня моей сумасшедшей семейке.