И я почему-то внезапно вспомнила, что раньше, в темный период моей жизни, мама всегда грозила мне блокировкой карточки, мол, больше ни фунта на счет не получишь за свои выходки. Но она не понимала, что я делала это только для привлечения их с отцом внимания. Оно было важным для меня, а не планы на дальнейшую слаженную жизнь. Родители были нужны мне, как друзья: здесь и сейчас. Не в прошлом или будущем, а в настоящем, чтобы я могла делиться с ними всеми самыми сокровенными мыслями и мечтами, тайнами и переживаниями. Они думали, что я неблагодарный избалованный трудный подросток и просто не понимали, что, на самом деле, виноваты были сами, когда сначала откупались от моей привязанности к ним, а потом угрожали отнять все, что до этого пихали в мои руки. И уж точно не понимали, что мне не нужны были деньги, потому что я никогда не ставила их выше своих собственных чувств, и потому что мое счастье заключалось совсем не в них. Как жаль, что они так и не додумались до этого раньше. Прежде чем я стала такой, какой была до встречи с Томми.
Много чего еще можно было припомнить и сказать в данный момент, но я не посчитала это нужным. Просто в этом уже не было смысла. Не сейчас, не через столько лет после.
Я говорила все так же медленно и негромко, когда закончила свой длинный монолог, сделала равнодушный поклон и, не торопясь, удалилась в свою комнату, оставив озадаченную маму и удивленную сестру в полной тишине раздумывать над только что произошедшим разговором.
Больше родителям было не запугать меня своими угрозами. Теперь я играла по собственным правилам.
***
На следующий день мне позвонила Лотти, и мы наконец-то смогли нормально поговорить.
Она извинилась, за то, что так остро восприняла новость о Томе и нашем расставании с Армином, а я за то, что была так резка с ней при этом. Конечно же, Шарлотта хотела узнать все в подробностях, и она, неоспоримо, заслуживала этого. Поэтому мы договорились сначала сходить на наш традиционный шопинг для очищения души от стресса, а потом продолжить веселые посиделки у нее дома, с ночевкой. Мы решили встретиться в 12 часов дня в Graces – нашем любимом торговом центре Уэймута (на самом деле, такие маленькие городки, как наш, не располагают особым шикарным ассортиментом всевозможных магазинов дизайнерской одежды, но в этом заведении можно было найти что-то более или менее путное, пускай даже это были вещи не из модных брендовых бутиков). Так что, перед этим я даже успела заскочить на работу к Томми и вкратце рассказать о вчерашнем разговоре с мамой. Он, как всегда, поддержал меня, и, сам того не осознавая, вселил в меня окрыляющую силу уверенности. Я снова поверила в то, что смогу любые горы свернуть с его любовью и готовностью помочь, подсадить в нужный момент. И я так же в сотый раз извинилась за вчерашнее ужасное появление перед его семьей, на что парень лишь рассмеялся, заверив меня в том, что даже с опухшим лицом и запахом алкоголя, раздававшимся за пару миль от меня, я смогла очаровать его сестру и покорить сердце его матери. Это смогло относительно успокоить меня.
Прогулки по магазинам с Лотти на всеобщее удивление закончились раньше, чем обычно. Я отдала пакеты с покупками Грэгу, которому позвонила с просьбой подъехать чуть ранее, после чего водитель подруги отвез нас к ней. Родители Шарлотты были в Лондоне (и любезно предоставили весь дом в наше полное распоряжение на ближайшие сутки), а Нолан теперь старался проводить все свободное время с Армином, который уверял, что в порядке, но, на самом деле, выкуривал по две пачки сигарет за раз, пока никто не видел. Я точно это знала.
Оказавшись у Лотти, мы сразу же разложились на шезлонгах возле бассейна с коктейлями в руках. Солнце уже село за горизонт, но стоял теплый летний вечер и мы могли наслаждаться легким дуновением ветра и подсветкой, озарявшей собой светло– голубую воду. Я подробно рассказала подруге о знакомстве с Томми и о том, что он для меня сделал, стараясь донести до нее всю важность своих чувств, потому что очень хотела, чтобы она пересмотрела свое мнение о нем.
– Би, все хорошо, – отозвалась она, дослушав мою историю. – И даже если я все еще недолюбливаю этого человека, я приму его, если ты его любишь. Я знаю, через что тебе пришлось пройти и не осуждаю тебя. Не теперь, когда ты поделилась со мной всем.
Я знала, что Лотти никогда не полюбит его или примет до конца, потому что все еще не рассказала ей о настоящей причине его напряженных отношений с Ноланом и Армином. Но я также понимала, что не в моем праве было рассказывать про это ей. Это было не моей тайной, а тайной Томми. И если кто и мог рассказать – это был только сам Эванз. Он доверился мне, и я не хотела предавать его, разболтать всем его секрет и то, что он так долго пытался скрывать ото всех. Но сейчас для меня было важно, что Лотти хотя бы сделала попытку понять меня и мои чувства к этому человеку, и это было поистине большим шагом с ее стороны. Она была идеальной подругой, и мне казалось, что я не заслуживала ее, как и Армина.