– Сегодня в восемь ждем тебя у нас, – я пропела в телефонную трубку, когда позвонила Томми, чтобы окончательно уточнить время, к которому ему нужно было прибыть.
– Эээм, скажи мне, насколько торжественными считаются мероприятия в ваших кругах? – он чуть замялся.
– Не думаю, что сравнятся с приемом у Королевы, но, от костюмов здесь до сих пор никто не отказывался.
– Ох, черт. Я надеялся на легкие шорты и сланцы.
– Ты перепутал это с пляжной вечеринкой, милый, – я рассмеялась.
– Легко говорить человеку, привыкшему к роскоши, – Томми простонал.
– Это не роскошь, а банальные нормы приличия. И вообще, хватит выпендриваться. Ты обязан прийти. Кто еще будет подливать мне в стакан очередную успокоительную порцию алкоголя, если тебя не будет? А с кем я буду высмеивать английскую элиту и их вычурные наряды?
– Все-все, убедила. Я приду, но только для того, чтобы отпустить пару-тройку нелепых шуточек про кальсоны твоего кузена, постоянно впивающиеся в его, будем честными, совсем немалый зад, – хихикнул он.
– Я знала, что ты не сможешь устоять, – я улыбнулась, хотя знала, что он не увидит этого.
И да, по поводу моего кузена он не шутил.
– Ладно, малышка. Мне, пожалуй, пора собираться. Ну, там, попрактиковаться в завязывании бабочки, разобраться, в обилии столовых приборов и, наверное, разучить один из Браденбургских концертов Баха. Потому что я сомневаюсь, что твоя мама оценит заядлого рокера в косухе, пожаловавшего на День Рождения ее младшей дочери на полуразваленном пикапе. Она итак косо на меня смотрит с того самого раза, когда я заявился к тебе с букетом цветов с вашей клумбы, а после, за ужином, ел цыпленка руками, а не непонятным трезубцем, оказавшимся, как потом выяснилось, вилкой для курицы.
– Дурак, – я снова рассмеялась, вспоминая тот день. После ухода Томми мама еще полчаса отпаивала себя настойкой пустырника. Что уж тут говорить, Томми действительно произвел на нее сильное впечатление. – По-моему, это только оживит мероприятие.
– Я уверен, что для первого раза это станет перебором. Но ничего, нам и без этого скучно не будет, – Том заверил меня.
– Не сомневаюсь.
Томми рассмеялся, прежде чем мы все же попрощались и положили трубки. Не смотря на приподнятое настроение после разговора со Эванзом, я с утра чувствовала себя очень нехорошо, и потому решила прилечь, чтобы отдохнуть и набраться сил за пару часов.
Когда я проснулась, было 6 часов вечера. Вставать жутко не хотелось: меня тошнило и кружилась голова. Через силу вытянув себя из кровати и подавляя желание опустошить желудок в унитаз, я все же пошла приводить себя в порядок. До сегодняшнего дня я и не думала, что способна собраться куда-либо за 2 часа, но, оказалось, способна. Одевшись и накрасившись, я спустилась вниз и вышла на задний двор, где уже собралась целая куча гостей. Это напомнило мне день моего рождения, когда я, ступив на ступеньки белой мраморной лестницы, почти сразу же оказалась в теплых объятиях Армина. Прошло всего несколько месяцев, и вот, теперь я искала глазами совсем другого человека, мечтая оказаться уже в его теплых сильных руках. Это было первым мероприятием, на которое я шла с Томми, и мне было жутко непривычно. Но ничуть не хуже. Скорее, совсем наоборот.
Я испытала столько нежности, любви и удивления в тот момент, когда наткнулась взглядом на высокого кудрявого парня в лакированных туфлях, черных брюках, пиджаке и белой рубашке под ним. На шее у него была аккуратно завязанная бабочка, а на голове сегодня не было привычной повязки, только лишь копна кудрявых волос, зачесанная назад от лица. Он был так невероятно красив. Я никогда не видела Томми в костюме прежде. Ему безумно шла такая одежда, и я даже расстроилась на секунду от того, что обычно он одевался, как будто был родом из 80-х годов прошлого века, но быстро напомнила себе, что это было одним из тех пунктов, за которые я его полюбила.
– Ты надел костюм, – я расплылась в нежной улыбке, оказавшись рядом с ним.
Томми смущенно улыбнулся и неловко пожал плечами. Видеть парня таким взволнованным было очень непривычно. Такое поведение вообще было для него несвойственным, и я не смогла сдержать умиленной улыбки, которая мгновенно расползлась по моему лицу прямо до ушей.