– Спасибо, – Армин поблагодарил. – Пойду, найду ее.
Создалась довольно нелепая пауза между нами, прежде чем Армин вдруг разрядил ее, заговорив первым.
– Эм, что ж, приятного вечера.
– Спасибо, – я коротко кивнула в ответ, – и тебе.
Я смогла спокойно выдохнуть только тогда, когда парень прошел за мою спину в поисках Дейрлл.
– Эй, Бэбби, – неожиданно раздался голос Тома. – Я, конечно, все понимаю, но не могла бы ты чуть ослабить свою хватку, чтобы не останавливать мое кровообращение?
Я недоуменно посмотрела на наши сплетенные руки и ужаснулась тому, как сильно я сжала ладонь Эванза. Казалось, еще чуть-чуть, и туда действительно перестанет поступать кровь. Я так разнервничалась, когда подошел Армин, и даже не заметила, что сделала это.
– Ох, прости, – я виновато закусила губу. – Я просто… спасибо, что сдержался и не отпустил никаких шуточек в адрес Армина.
– Ну, еще только начало вечера, – подмигнул он.
– Только попробуй! – я предупредила.
– Да расслабься, – Томми рассмеялся.
– Это что, твоя месть?
– 1:1, – пожал плечами он.
Я недовольно покачала головой, закатив глаза и заставляя парня рассмеяться вновь. Вот же засранец.
– Ну же, Бэбби, не дуйся. Пошли, потанцуем.
Глаза парня озорно блестели, а его лицо раскраснелось после выпитого алкоголя. Кудри растрепались и выпали ему на лоб, отчего парень стал еще красивее, если это вообще было возможно.
– Я смотрю, водка пошла хорошо, – я усмехнулась.
– Нет, это ты так опьяняюще на меня действуешь, – он промурлыкал, наклонившись к моему уху.
– Повторюсь, пикап мастер из тебя просто ужасный.
– Зато танцор ничего, – Томми снова подмигнул, отстранившись, и, взяв меня за руку, повел танцевать.
Я ощущала себя такой счастливой в этот вечер. Все гости смеялись и веселились. С приходом Тома в мою жизнь все будто изменилось. Сегодня не чувствовалось никакой фальши или притворства вокруг. Казалось, будто они все были искренне довольными и радостными, потому что вокруг Эванза все были такими. Нельзя было иначе, когда рядом был Томми. Он освещал собой любое место, где находился. С ним все было проще, легче и спокойнее. Рядом с ним хотелось жить и быть счастливым. Быть таким же неподдельным, как и он. Я старалась не замечать взглядов Армина на себе, чтобы не чувствовать себя виноватой. Не сейчас, по крайней мере. И я даже испугалась тому, насколько живой и счастливой ощущала себя в тот момент, когда Том кружил меня в танце и шептал мне на ухо грязные шуточки обо всем, на что только падал его взгляд. Он придумывал их на ходу, и от этого невозможно было сдержаться.
Сделав очередное крутящееся движение, я отстранилась от парня и почувствовала резкую пронзительную боль в голове. Улыбка сошла с моего лица, когда я, покачиваясь, постаралась поймать равновесие. Виски сдавило, и я слышала только жутко раздражающее гудение в ушах. Белый шум вперемешку с ультразвуком – вот, на что это было похоже. Я зажмурилась и почувствовала тошноту, подкатывающую к горлу. Было чувство полной прострации, будто я находилась в вакууме, безуспешно пытаясь выбраться оттуда и открыть глаза. Когда мне все же удалось сделать это, сквозь белую пелену, застилавшую мой взгляд, я увидела обеспокоенное лицо Томми, а за ним – Армина, сорвавшегося с места и направляющегося в мою сторону.
А потом была яркая вспышка и темнота.
17. ПОСЛЕ
Я очнулась в просторной светлой палате городской Уэймутской больницы, подключенная через всевозможные провода к кардиомонитору. Широко раскрыть глаза еще представлялось довольно сложным для меня, и я пару раз моргнула, прежде чем смогла разглядеть вокруг хоть что-то.
Мама уныло стояла в углу палаты и задумчиво теребила большим и указательным пальцем нижнюю губу. Ее взгляд был устремлен в одну и точку, и мне казалось, что она совсем не замечала происходящего вокруг. Отстраненный Армин медленно расхаживал по палате из стороны в сторону, обняв себя руками и нервно скручивая губы в трубочку, покусывая их. И, наконец, Томми, сидящий на стуле рядом с моей кроватью. Он нежно сжимал мою ослабевшую руку, аккуратно массируя ее пальцы, и расстроено смотрел на их сплетение, ежесекундно глубоко вздыхая.
Меня угнетало наше всеобщее состояние. Меня угнетали больничные стены и то, как волновались обо мне люди, которым, как я думала прежде, все равно на меня. Я не хотела видеть их такими сокрушенными и печальными, будто они ожидали, что я могу умереть в любую секунду. В горле пересохло, и я не могла вымолвить ни слова, поэтому чуть пошевелилась, дав понять, что пришла в сознание.
Том встрепенулся, удивленно и облегченно одновременно посмотрев на меня.