– Утром я была у врача. Пришли результаты анализов.
– Нет… – он сдавленно охнул, посмотрев на меня.
Я в этот момент всеми силами старалась не заплакать и потому смотрела все так же вперед, на воду.
– Да, – я выдохнула и сглотнула. Он знал. Знал и не хотел слышать то, что я собиралась сказать.
– Я больна, Томми. Это рак.
Том покачал головой, не веря в услышанное.
– Ох, Бэб, нет, – он простонал, продолжая отрицательно качать головой, и лицо его скривилось в гримасе боли и отчаяния. – Пожалуйста…
– Томми, – я сглотнула, чувствуя, как слезы подступают к глазам, а горло перекрывает огромный ком, – это неоперабельно.
– Замолчи, – парень учащенно задышал и прошипел, с силой стиснув зубы и зажмурив глаза.
– Томми…
– Нет! Прекрати!
– У меня осталось полгода, – отчаянно произнесла я. Мне нужно было, чтобы он услышал меня. Чтобы поддержал. Чтобы не дал разбиться о дно, которого я скоро достигну.
– Прекрати! – снова взвыл он и с силой ударил по земле сжатыми кулаками, заставив меня в испуге содрогнуться. – Ты лжешь!
– Томми, пожалуйста, – умоляла я.
– Нет! Ты врешь мне!
Эванз вдруг замолчал, а потом резко разразил тишину своим громким хохотом. Я не видела его никогда прежде таким эмоциональным. Он всегда был сдержанным и сильным, а сейчас кричал и хохотал, как городской сумасшедший в приступе истерики. И я не знала, что мне делать с этим.
Томми перекатился и встал на колени передо мной, схватив мое лицо руками и заглянув в мои глаза так пронзительно, что у меня в который раз за сегодня сжалось сердце.
– Скажи, пожалуйста, скажи мне, что ты пошутила, – он улыбался, но улыбался невесело, пытаясь отыскать в моих глазах намек на ложь, а его взгляд был черным-черным, пробирающим до мурашек.
– Томми, милый, – я позвала его. Его глаза по-прежнему были темными и отчужденными, будто он смотрел, в буквальном смысле, сквозь меня.
– Бэбби, – он прошептал и снова криво улыбнулся.
– Мне осталось около полугода.
Парень резко убрал руки от моего лица и, дернувшись, словно ошпаренный кипятком, отскочил назад.
– Нет! Нет! Какого черта, Бэб?
Мне будто залепили пощечину в этот момент. Громкую, оглушающую пощечину. Я ожидала от него какой-либо реакции, но только не жуткой истерики и криков. Мне нужна была его помощь, его поддержка. Мне нужен был он, мой Том, а не человек, которого я видела сейчас перед собой. Мне нужно было, чтобы он все понял и принял, чтобы мы все вместе обсудили и смогли бы прийти к решению, как поступать нам дальше. Мне хотелось услышать, что все будет в порядке, хотя и знала, что это не так. А он отталкивал, жалил и ранил. Убивал меня, убивал словами и тем, что умирала его душа, не желающая прощаться со мной. Но я также понимала, что не могу обвинять его в том, что он воспринял эту новость так остро, потому что я не знаю, что делала бы, будь он на моем месте.
Парень резко вскочил на ноги и скрестил руки на затылке.
– Господи, нет! Это не может повториться!
Его состояние изводило меня, и я чувствовала, что больше не могу сдерживаться. Слезы начали скатываться по моим щекам. Я с силой закусила губу, не позволяя рыданиям выйти из моей груди.
Томми буквально скулил от боли и что-то причитал себе под нос. Он был совершенно убит, и убивал этим меня вдвойне. Я так хотела забрать всю его боль себе, но сама была не в лучшем состоянии сейчас. И мне нужен был он, его горячие поцелуи и крепкие объятия. Но он отстранялся и отталкивал меня, хотя это я должна была оттолкнуть его, чтобы не убить его в тот момент, когда мое тело взорвется. Когда я забуду его и все, что у нас было…
Сломленный, полностью уничтоженный, убитый горем парень посмотрел на меня, и из-за этого я снова чуть не разрыдалась. Боль, отчаяние и дикая беспомощность были в его взгляде, когда наши глаза встретились.
– Том, – я всхлипнула.
– Знаешь, что, Бэб? Катись к черту!
– Я прошу тебя, не говори так, – тело мое содрогалось в рыданиях, когда я просила его остановиться.
– А как? Что я должен, по-твоему, говорить? Ненавижу! Как я это ненавижу, – как заведенный, несносно продолжал он, уничтожая меня все больше с каждым слогом, с каждым отзвуком его слов. Я знала, что он злится. Злится так же, как я злилась на весь мир. И я понимала, что это был не он, а эмоции, совладавшие над ним. Он не хотел меня ранить. Это было не специально.
– Томми…
– Лучше бы я никогда не встречал тебя! Я ненавижу тот день, ту минуту, когда увидел тебя!
Том отрицательно закачал головой и с силой сжал челюсть, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не расплакаться.
– Томми, пожалуйста…