«Here by the ocean
Здесь у океана
Wave s carry voices from you
Твой голос доносится вместе с волнами.
Do you know the truth
А знаешь, на самом деле
I am thinking of you too…
Я тоже думаю о тебе…»
Я до последнего старалась не придавать значения строчкам песни, ведь она, на самом деле, была совсем не грустной, а наоборот, обнадеживающей. Но надежда была сейчас тем, чего совсем не осталось у меня. Я не могла надеяться на чудо, потому что оно уже не могло произойти со мной. Я долго держалась и теперь вдруг, рядом с Томми, дала волю чувствам и расплакалась.
Том тут же взволнованно встрепенулся.
– Бэб? – стараясь унять дрожь в голосе, отозвался он. – Тебе плохо?
Я кивнула.
– Что? Где болит? Голова? Нужен врач?
Я отрицательно покачала головой, подавляя вырывающиеся из груди всхлипы.
– Что случилось? – Томми продолжал озадаченно смотреть на меня.
– Ничего. Просто я так счастлива сейчас. Мне так страшно, что скоро всего этого не станет.
Я увидела, как мгновенно изменилось выражение лица Тома.
– Сначала я дико боялась того, что больше никогда не увижу тебя. А сегодня ты пришел и сделал меня такой счастливой, и все стало будто бы так, как было раньше. Как будто у нас все хорошо, и как будто я здорова. Ты расшевелил меня и помог создать видимость такого абсолютного «хорошо». Но это «хорошо» теперь убивает меня. Убивает, потому что я знаю, что дальше не будет только хорошо. Теперь будут дни, когда есть «хорошо» и когда есть по-настоящему «плохо»…
– И я буду с тобой, Бэбби. Неважно, хороший это день или плохой, я буду с тобой, чтобы твое падение не было для тебя падением об землю, – встревожено затараторил Том.
– Я знаю, – я прервала его, вздохнув, – Знаю. Просто… Помнишь, слова, которые ты сказал мне сегодня на крыльце?
Томми кивнул.
– Я не меньше тебя хочу, чтобы то, что происходит, оказалось неправдой. Я не хочу умирать, Томми. Я не готова к этому. Но я уже умираю, и это необратимо. И я вижу, как ты страдаешь, я вижу, как страдают мои родители и друзья, и я не хочу причинять тебе и им все эти мучения. Мне больно видеть вас такими, потому что я люблю вас. Я не хочу быть обузой для вас…
– Ты вовсе не обуза, Бэбби.
– Я обуза, Томми… утяжелитель, мешающий вам двигаться вперед.
– Бэб, если дело в том, что будет после твоей смерти, то даже не думай об этом. Мы справимся.
– Но вы будете видеть меня в самые плохие моменты моей болезни. Скоро начнется лечение, и я буду выглядеть с каждым днем ужаснее… – не унималась я.
– Это не имеет значения. Бэб, я люблю тебя.
Отчаяние в голосе Тома заставило мое сердце забиться в разы быстрее. Я замолчала, опустив глаза на свои руки.
– Послушай, даже в момент, когда ты забудешь, кто я такой, я не перестану любить тебя. Мне жутко больно видеть тебя такой, да. И дальше мне будет хуже, это так. Я знаю это, и я готов. Но это не значит, что теперь я должен обрывать все связи с тобой, – Том приподнял мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. – Ты не обуза, Бэб, ты моя любовь, и неважно дождь на улице или солнце, осень или весна, больна ты или здорова. Я люблю тебя, и это неизменно, независимо от обстоятельств. Когда умер мой отец, я думал, что жизнь кончена. Я стоял на распутье и не представлял, что теперь делать, как дальше жить. Но прошло время, и я живу. Я никогда не смогу оправиться от мысли, что его нет. И когда не станет тебя, это будет не менее страшно для меня. И я так же не смогу полностью оправиться от этой потери. Но я справлюсь, я обещаю. Ты всегда будешь здесь, – Том указал на область сердца у себя на груди. – Вот что точно неизменно.
Его слова растрогали меня, и я снова расплакалась. Только уже от облегчения.
– Иди сюда, – Томми крепко обнял меня, прижав к себе.
– Спасибо, мне действительно нужно было услышать это. Я люблю тебя, Томми, – я прошептала.
Я чуть отстранилась и увидела заплаканные глаза парня. Он закусил губу и молча кивнул.
– Я знаю.
20.
«Мы считаем, что мы будем жить вечно, потому что мы будем жить вечно. Мы не рождаемся и не умираем. Как и любая другая энергия, мы лишь меняем форму, размер, начинаем иначе проявлять себя. Когда человек становится старше, он об этом забывает. Взрослые боятся потерять и боятся оставить кого-то. Но та часть человека, которая значит больше суммы составных его частей, не имеет ни начала, ни конца, и она не может уйти».
Джон Грин – «В поисках Аляски»
Когда я впервые после депрессии заговорила с Лотти, то призналась ей в том, что уже обращалась к врачу, когда думала, что беременна. Я рассказала ей все от начала и до конца: о том, как я впервые почувствовала себя неважно, и о том, как мое самочувствие ухудшалось с каждым последующим днем.