Дальнейший ход войны ликвидировал все подобные надежды и расчеты.
Актуальным стал вопрос участия Италии в войне против Советского Союза. После того как Муссолини в июле 1941 г. выставил "экспедиционный корпус" из четырех дивизий, он предложил в октябре 1941 г. в качестве компенсации за планируемую переброску в Сицилию немецкого 2-го воздушного флота Кессельринга передать на Восточный фронт еще 20 итальянских дивизий для кампании 1942 г.{759} В действительности в мае - июне прибыли на южный участок советско-германского фронта восемь дивизий, в том числе отборный Альпийский корпус. Вместе с "экспедиционным корпусом" они образовали 8-ю итальянскую армию во главе с генералом Гарибальди, которая в середине августа 1942 г. получила участок обороны на Дону.
Не менее серьезной оказалась проблема участия в войне Румынии. В боях на Украине и под Одессой румынская армия понесла тяжелые потери: 40 тыс. убитыми, 100 тыс. ранеными - и фактически потеряла боеспособность. Правда, на первых порах это не очень смущало Антонеску и его генеральный штаб, упоенных своими "победами".
Вопрос о выставлении Румынией в 1942 г. более крупных, чем прежде, военных контингентов против Советского Союза был выдвинут Кейтелем еще в октябре 1941 г. Он посетил Бухарест по случаю так называемого победного парада в связи с захватом Одессы. Как "представителю вермахта на параде" Кейтелю отдавали высшие почести. Воспользовавшись атмосферой триумфа, неограниченного хвастовства и фашистско-националистического угара, Кейтель довольно быстро пришел к желаемому результату, хотя не обошлось и без трудностей. Противоречия в лагере сателлитов обострялись, Антонеску поставил обязательным условием расширения военных усилий Румынии против Советского Союза аналогичное участие Венгрии в 1942 г. Он жаловался Кейтелю: венгры сосредоточивают войска на румынской границе, вынуждают его в свою очередь ответить на угрозу и отвлекать армию от войны с Советским Союзом. Пусть Венгрия выставит на Восточный фронт крупный контингент. Пусть она тоже несет жертвы. Пусть не грозит войной Румынии. Кейтель усиленно стращал Антонеску "общей опасностью большевизма" и добился его обещания направить 15 дивизий, которые будут вооружены и оснащены Германией. Румынская армия пользовалась в основном французским оружием, которым после 1940 г. немцы располагали в достаточном количестве, и поэтому выполнение новых обязательств в общем-то не создавало особых трудностей для немецких арсеналов.
В январе 1942 г. Кейтель вновь прибыл в Бухарест и снова заручился обещанием Антонеску выставить против Советского Союза "полнокровную армию"{760}. Согласно подписанному в конце января в Бухаресте соглашению, Румыния брала обязательство в 1942 г. довести армию на Восточном фронте до 26 дивизий, направить в течение лета новые соединения на фронт в три этапа. Германия официально согласилась вооружить эти дивизии на основе военного кредита и обеспечить их снабжение. Одновременно в Будапеште удалось достигнуть соглашения с Венгрией: она усилит так называемую оккупационную группу, отправит армию из девяти дивизий и моторизованного корпуса (200 тыс. человек). Оснащение этих войск также брала на себя Германия.
Румыно-венгерские противоречия, обострившиеся зимой 1941/42 г., существенно осложняли решение вопросов совместной стратегии Германии и ее сателлитов.
Венгерские руководители опасались, что, уклоняясь от участия в походе 1942 г., они окажутся перед фактом полной поддержки Гитлером Румынии в давнем споре о Трансильвании. С другой стороны, Хорти уже с сентября 1941 г. начал скептически смотреть на возможность победы Германии в войне с Советским Союзом и обдумывал, как осторожно начать контакты с западными державами.
Напряженность румыно-венгерских отношений и трудности выработки совместной стратегии стали особенно очевидны для нацистской верхушки во время посещения Антонеску Гитлера в его ставке 11 февраля 1942 г. Румынский диктатор возбужденно говорил о возможных катастрофических последствиях для его режима даже косвенной германской поддержки венгерских требований ревизии границ. Ему показалось, что Риббентроп во время недавнего визита н Будапешт достаточно прозрачно намекал на сочувствие Берлина Хорти.
Антонеску знал: в Берлине и в германской ставке боятся потерять Румынию как союзника, лишиться ее нефти, и он открыто спекулировал на опасениях могущественного партнера. Глава румынской фашистской клики хотел дороже продать свое преступление перед собственным народом, от имени которого отваживался говорить. Он категорически заявлял Гитлеру: если Германия поддержит Венгрию, это приведет к взрыву оппозиции в Румынии. Гитлер отвечал:
- Не может так быть, что одна страна бережет себя, а жертвы приносит только другие. Моя цель - заставить Венгрию принести и со своей стороны жертвы и не устраняться от борьбы. Поход 1942 года в Россию должен привести к окончательному разгрому русской мощи. Необходимо позаботиться не только о том, чтобы занять пространство, но во всех случаях исходить из необходимости разбить и разоружить последнее русское соединение. Я надеюсь, что до наступления зимы мы победим.
- Но... - Последовала пауза. Гитлер сказал тише:
- Я во всяком случае готовлюсь к любым возможностям, в том числе и к новому зимнему походу{761}.
Фашистский вождь не оговорился. Новые проблемы не вмещались в правила гитлеровской стратегии, слабость которых обнаруживалась тем полнее, чем более крупные мировые проблемы возникали перед ней и чем крепче завязывались узлы международных противоречий. Фашистская коалиция давала первые трещины. Оказалось, что она не готова к испытаниям большим, чем те, которые были ей обещаны перед началом "восточного похода". Первые же неудачи ярко вскрывали ее шаткий фундамент, низменность объединявших ее идей.
Да, Гитлер не оговорился в беседе с Антонеску. И не случайно, выступая 30 января 1942 г. с речью в берлинском Спортпаласе, он заявил, что не знает, как долго будет продолжаться война. Ему известно только, что новый год "снова будет годом больших побед"{762}.
Взаимоотношения с союзниками обострялись по мере увеличения требований, предъявляемых к ним Берлином. И уж, конечно, чувства, которые питали друг к другу "равноправные" партнеры по фашистскому блоку, ничем не напоминали те идиллические картинки, которые малевала официальная нацистская пропаганда.
Дошло до того, что 1 апреля 1942 г. Гитлер приказал во всех переговорах с союзниками "быть особенно осторожными и не говорить о целях предстоящих операций"{763}. 5 апреля последовало еще более любопытное распоряжение: поскольку невозможно венгерские и румынские части вводить в бой рядом, в дальнейшем между ними ставить итальянцев{764}. Не дай бог, воюя против русских, союзники передерутся между собой!
Взаимоотношения между сателлитами порой носили прямо-таки скандальный характер. Ныне, читая документы их "дипломатии" и прекрасно понимая, что представляли собой ее творцы, нельзя не поражаться той примитивности и тому вульгаризму, с которыми они "решали" свои военно-политические проблемы.
3 апреля Антонеску безапелляционно заявил Гитлеру:
- Условия, на которых я буду участвовать в кампании: Венгрия должна мобилизовать все силы для войны, как это делает Румыния, так как разногласие между нами, т. е. между румынами и венграми, будет решаться вооруженным путем после окончания войны с русскими.
На это Гитлер ответил: если Венгрия "не вступит полностью в войну, то ничего не получит"{765}.
Грубые интриги, льстивое заискивание перед Берлином, самое низкое торгашество, чтобы урвать для себя чуть-чуть больше при "будущем дележе России" за счет "союзника", - таковы были взаимоотношения внутри коалиции агрессоров.
IV
Фашистский план наступления преследовал многие цели, сводившиеся в конечном итоге к одной главной: победить Советский Союз в 1942 г. Германские монополии стремились захватить индустрию, сырьевые ресурсы, богатейшие продовольственные районы Советского Союза прежде всего на юге страны, развернуть здесь широкую частнопредпринимательскую деятельность, которая могла бы дать, по их расчетам, колоссальные прибыли. Фашистское военное руководство считало, что ударом на юг оно лишит Советский Союз важнейших центров экономики, источников сырья, нефти, отрежет от черноморских портов, от связи с внешним миром и что таким путем будет достигнуто полное истощение и поражение Советского государства.