У меня возникло подозрение, что я так упорно пытался сосредоточиться на Стивене и Хэйзл, чтобы не думать о себе и Келли, но мне не хватало смелости признаться в этом самому себе. Поэтому я просто начал думать о Силки, и это было намного приятнее. Лучше поваляться с ней на пляже, чем торчать на заднем дворе грузинского политика.
Я перешел на другую сторону улицы и миновал английский магазин-интернет-кафе в одном флаконе. Пронзительный женский голос донесся из открытой двери: «Мой Бог… это просто что-то!» Я подумал, что мне следует избегать таких мест.
Я почувствовал, что улыбаюсь. Все дело было в том, что я жутко соскучился по Силки. Месяцы, проведенные на кушетке психиатра, не прояснили мой мозг и наполовину столь эффективно, как несколько месяцев легкомыслия.
Возможно, я просто пересеку континент и вернусь к ней после многих лет в том же фургоне. Возможно также, эта работа окажется моей лебединой песней.
Я прошел мимо новой городской достопримечательности. Вне всяких сомнений, новый МакДональдс был самым блестящим, самым ярким зданием на главной дороге. Сегодня, после дождя, его коричневые мраморные стены сияли особенно ярко. Люди, никогда не бывавшие в МакДональдс, стояли в очереди со своими детьми за первым в своей жизни грузинским МакЧикен.
На стоянке возле ресторана было не так уж много «лад». Для города ресторан был новинкой, поэтому рядом с ним в основном стояли «мерседесы» с тонированными стеклами и «порше». Такую машину нельзя было заиметь, честно работая в этой части мира. Водители и телохранители хозяев стояли в сторонке в тени деревьев и курили «Мальборо», небрежно стряхивая пепел со своих неизбежных кожаных курточек.
Пожилой мужчина в старом черном костюме указывал на свободные парковочные места своим небольшим деревянным жезлом. Все больше и больше сияющих машин с богатыми детками подъезжали поживиться американскими империалистическими калориями. Я и сам думал, что жутко растолстею на этой еде.
Вскоре я свернул с главной дороги; сориентироваться сейчас было легко, поскольку МакДональдс отчетливо выделялся на карте. Тем лучше, поскольку я не мог прочитать названия улиц на русском.
Мой план был прост. Если получится, я сделаю полный круг около нужного дома, чтобы разведать как можно больше. Моими приоритетами были система охраны и дороги к отступлению. Но это мне удается сделать, только если меня не схватит кто-нибудь из бело-голубого «фольксвагена». Они кружили по городу, как мухи, или просто торчали где-нибудь, скрываясь в рядах припаркованных машин, пока их пассажиры курили и наблюдали.
На втором перекрестке я свернул налево и направился вверх к узким улочкам с тесными грязными, неухоженными домиками. Внезапно я оказался в настоящем Тбилиси: эта часть города была бедной, вернее, просто загнивающей. И я осознал, что здесь я чувствую себя как дома, в стороне от мира свежей краски и блестящих новых дорог.
Мелкие пекари продавали хлеб и печенье из проемов в стене. Машины объезжали выбоины в дороге и пешеходов, которые свернули на дорогу, чтобы не обходить выбоины на тротуаре. По краям тротуара стояли заброшенные машины и валялся мусор из переполненных баков. Можно было подумать, что сегодня у них день мусора. Или что это наследие коммунистической эры, при которой утверждалась, что все внутри ваших четырех стен находится на вашей ответственности, а вне их — на ответственности государства.
Найти номера домов было достаточно легко: они были прикреплены к стенам на прямоугольных пластиковых пластинах, на которых также было указано название улицы на русском языке. Это показалось мне еще одним угнетающим намеком на прошлое, но я подумал, что таким образом почтальон по крайней мере не перепутает рождественские открытки, — не так, как если бы вы жили в одном из новых домов.
Электрические кабели простирались над моей головой во всевозможных направлениях, выходя из прикрепленных к деревьям распределительных коробок, которые выглядели самодельными. Может, такими они и были: когда электропитание настолько непостоянно, как здесь, люди всегда найдут способ получить свою долю. Дождевая вода стекала по водосточным трубам, сливавшим свое содержимое прямо на дорогу. Я шел вверх, и моя спина начала становиться влажной.
Я поднимался все выше в гору, и пот с меня уже тек ручьями. Преодолев три перекрестка, я подошел к тому, что, я надеялся, было улицей Барнова. Нужное здание находилось недалеко, где-то слева от меня.