— Ты слишком далеко, — вместо ответа, Астахов подался вперёд и, ухватив за подлокотники, подкатил моё кресло к своему табурету так близко, что наши колени практически соприкоснулись. — Нет, не хочу. По крайней мере, пока. Лиза, ты как, настроена плодотворно и без всяких проблем и дальше со мной сотрудничать?
Может, всё не так и плохо.
— Да. И сразу хочу уточнить, сегодня я была с вами немного резка, но это лишь из-за ваших слов обо мне и потому что никого постороннего рядом не было. В будущем себе такого не позволю, обещаю.
Мерзко прогибаться перед человеком, которого не уважаешь, но ради того, чтобы и дальше играть я и не на такое согласна.
— Это радует, — Астахов расплылся в довольной улыбке и всё бы ничего, но он зачем-то взял мою ладонь в свою руку, а другой свободной поглаживает. — Но, Лизонька, ты же понимаешь, на прежних условиях уже не получится.
— Вы это о деньгах? Сумму гонорара урежете? — предположила я и покосилась на свою несчастную конечность, что находится в плену у огромных лап.
Ощущения от прикосновений, если сказать мягко, омерзительные. Кожа у Астахова вроде бы и тёплая, и не шершавая, но энергетика исходит убийственно негативная. Да и в принципе, какого чёрта какой-то посторонний мужик решил, что меня можно трогать? И неважно грудь или рука – это всё моё тело. Передёргивает аж всю, но терплю. Уговариваю себя тем, что в жизни всему есть конец. Закончится и этот разговор, и Пётр Тимофеевич уйдёт, и я в любом случае сегодня доберусь до квартиры Максима, заберусь в ванну и смою в водосток все чужие прикосновения.
— А при чём тут деньги? — Астахов нахмурился и замотал головой. — Я сейчас не о контрактных отношениях, с этим мы позже разберёмся, в зависимости к какому результату сейчас придём. Вот смотри, Лизонька, ты мне теперь никто, но контракт я с тобой не разрываю, то есть по доброте душевной и потому что ты умница и красавица помогаю. Но мир же не так устроен, никто ничего задарма не получает, выходит, и тебе надо как-то меня отблагодарить.
Пётр Тимофеевич ладонь отпустил, но лучше бы этого не делал, потому что он обе свои клешни на мои колени переместил. Сука!
За руку подержал, коленки облапал, о благодарности с моей стороны говорит. Я не вчера родилась, и если бы передо мной сидел не Астахов, то даже бы не сомневалась, что человек хочет, чтобы я выразила ему свою признательность с раздвинутыми ногами.
Но ведь я именно в глаза Петра Тимофеевича смотрю. Он же ни кто-нибудь, а родной отец пусть и бывшего, но моего жениха. Мы же с Никитой не только под одной крышей жили, но и спали в одной постели. Так что любой интим между мной и Астаховым старшим — это фу-фу-фу какая гадкая бякушка.
Да и потом, я ни разу не слышала и не видела, чтобы Пётр Тимофеевич ну хоть за кем-нибудь волочился, а с учётом того в какой индустрии он воротила — это большая редкость. В принципе тут особо и волочиться не требуется, актрис, которые мечтают быстро и легко сделать головокружительную карьеру полным полно, сами всё предложат.
— Пётр Тимофеевич, вы же прямолинейный человек. Давайте без этих вот, — изобразила рукой ползущую змейку, — хождений вокруг да около. Как есть, так и скажите, что вам от меня нужно?
— Деловой подход, — мне, конечно, наверняка показалось, но нотку уважения в голосе мужчины уловила. — И такой подход мне импонирует. Когда без лишних сантиментов и всё честно. У меня есть квартира, будешь туда приезжать раз в неделю, а я тебя там буду пару часов пользовать.
Сейчас меня стошнит, вот прямо всё, что есть в желудке, то наружу и вырвется.
Жаль, но на мир я теперь по-прежнему смотреть не смогу, ведь знаю, каких упырей земля носит. Боже мой, какая же непроглядная мгла должна быть в душе у человека, чтобы он ещё вчерашней невесте сына, вот эту грязь предлагал?
— Нет, — почти без эмоций, но в то же время строго произнесла я. — И руки, будьте добры, уберите.
— Откажешься, не будешь больше играть. Нигде. Разве что в подземке драть горло и бренчать на гитаре, — с ухмылкой предупредил Астахов, и скотина такой, лапы не подумал убрать.
— Понимаю. Но всё равно нет.
— Елизавета, твой отец — банкрот. Прежняя жизнь закончилась, приспосабливайся к новой, если хочешь преуспеть. Я далеко не каждой делаю такое шикарное предложение, считай, что крупно повезло. Роли будешь сама выбирать, не понравится эпизод, его специально под тебя перепишут, и по поводу денег не беспокойся, не обижу.
По идее я должна, как ошпаренная подскочить и от негодования метаться из угла в угол, от переизбытка мерзопакостных чувств махать руками, ругаться, оскорблять Астахова, кричать, что ему должно быть стыдно, угрожать, что всё его жене расскажу. Но я сижу смирно, гадко очень, но закатить истерику почему-то совершенно не хочется, зато тянет к земле, словно на плечи какой-то невидимый, но очень тяжёлый груз положили.