Когда Антония вернулась из поездки, ей пришлось улаживать новое беспутство в своём доме. Бабка в гневе отписала Тиберию, жалуясь на старшую внучку; тот распорядился доставить виноватую к себе.
Наверно, при расставании проливались слёзы: юные любовники понимали, что сладкие дни безвозвратно позади. Агриппина страшилась, но не теряла голову, надеясь на лучшее. Лепид знатен и богат, то есть пара ей; они вполне могут пожениться. Она станет просить императора разрешить им супружество. Тиберия она побаивалась: слишком непонятен он был, слишком жесток и беспощаден. Губитель её родителей и старших братьев, уж не задумал ли он теперь расправиться с дочерьми Германика?
Тиберию было достаточно взглянуть, чтобы понять: младшая Агриппина по нраву копия старшей - буйной матушки. Усмехнувшись, он первым отвёл глаза. Выйти замуж за Лепида? В свои 15 лет внучка вполне созрела для брака, но мальчишке Лепиду рано думать о женитьбе. Впрочем, дедушка поразмыслит о будущем Агриппины, раз уж ей приспичило замуж. Она останется довольна женихом, которого ей подыщут.
Одновременно с Агриппиной на Капрее находилась племянница бабки - бойкая Домиция, женщина в соку, впрочем, казавшаяся отроковице старухой. Родственница неожиданно стала проявлять к ней навязчивое внимание. Та в нём совсем не нуждалась, однако вынуждена была терпеть наскоки матроны, бывшей у Тиберия в фаворе.
Внимание Домиции объяснилось, когда Тиберий неожиданно объявил женихом Агриппины брата матроны. Гней Домиций Агенобарб был старше невесты на тридцать лет и производил отталкивающее впечатление. Все пороки оставили следы на его истасканном лице. «Человек, гнусный во всякую пору жизни», - определил его Светоний. Порочность он сочетал с жестокостью и мог убить человека просто так, под настроение. Однажды он нарочно задавил ребёнка на Аппиевой дороге, подхлестнув лошадей, будто торопясь. Трудно сказать, чем было вызвано решение Тиберия: то ли подействовали настойчивые упрашивания за брата Домиции, то ли застарелая ненависть к семейству Германика не отпускала, и высокомерная отроковица пришлась ему не по душе.
Агриппину и Гнея Домиция сговорили и отправили прочь, велев сыграть свадьбу в Риме.
Это супружество, а, точнее, затяжная домашняя война, продлилось семь лет. Желающие могут сами представить, каково ей пришлось. Муж вёл разгульную жизнь на стороне, мало заботясь о навязанной ему в жёны особе, а золовки ( их было две), привыкнув распоряжаться в доме брата, как в собственных, с удовольствием шпыняли её. Особенно нестерпима Агриппине стала та Домиция, что присвоила себе имя Лепиды; взаимная неприязнь, зародившись ещё на Капрее, со временем переросла в лютую вражду.
Агриппина была совсем одна. Друзилла и Юлия, её сестрицы, были тоже выданы замуж и не знались друг с другом. Подруг у неё никогда не было, так что приходилось рассчитывать только на свои силы. Сделавшись резкой, раздражительной, она стала еще высокомерней и строптивей. Супруг развратил её, но не согнул. Она выстояла.
Домашний гнёт ослаб через несколько лет семейной войны. Агриппине перевалило за двадцать, из подростка она превратилась в молодую женщину, а супруг её, истощённый распутством, утратил прежнюю власть. Золовки, отравлявшие ей жизнь, увязли в собственных делах: одна меняла мужей, другая устраивала замуж дочку. Агрипина начала встречаться с сёстрами. Обе уютно жили с хорошими мужьями, оставаясь бездетными: не в пример случаю с Агриппиной, Тиберий, подыскивая им женихов, проявил снисходительность. Агриппину привлекал дом Юлии, у которой собирались образованные люди, велись интересные разговоры, устраивались чтения, раздавались стихи. Юлия вскоре призналась сестре, что неверна мужу. Агриппина не одобрила ни её поступка, ни избранника : незнатен, некрасив, даже немолод. Что до ума, то только мечтательная Юлия могла влюбиться в голый ум. Да и стоит ли хоть один мужчина, чтобы терять из-за него голову? Правда, и она когда-то любила, но это было так давно, в глупой юности. Где он, что с ним? В Риме Лепида нет, а расспрашивать ниже её достоинства.