Голодные волнения в столице весьма обеспокоили Агриппину, и она призвала к себе префекта продовольствия. Кое-какие принятые меры и улучшившаяся погода, позволившая прибыть кораблям с зерном, успокоили народ. Этот случай познакомил Агриппину с Фением Руфом, тогда префектом продовольствия; позднее он стал одним из верных её друзей. Эта женщина, ненавистная многим, умела привлекать к себе людей, причём из числа самых достойных.
Из-за неблагоприятных предзнаменований и прочих досадных событий десятилетие правления Клавдия решили пышно не праздновать. Апофеозом благодетельного правления Цезаря придумали сделать праздник в ознаменование спуска Фуцинского озера.Этот затянувшийся долгострой как раз подошёл к концу. Прорытие канала между рекой Лирис и озером ознаменовало окончание работ. Народу было объявлено о готовившемся грандиозном зрелище — навмахии, то есть потешном морском бое. Сражаться до смерти на кораблях станут девятнадцать тысяч преступников, собранных со всей Италии. Бурру было поручено устроить так, чтобы они не разбежались. Вдоль берегов он расставил плоты, на которых разместил преторианские когорты, конницу и даже боевые машины — катапульты и баллисты. Простым зрителям предназначались берега и вершины холмов. Для Цезарей и знати возводились роскошные трибуны и площадки для пиршеств. Зрелище обещало стать воистину грандиозным.
Особой заботой Агриппины стало праздничное облачение царственного семейства. Клавдию и Нерону приготовили роскошные триумфальные плащи и золотое оружие. Детям Клавдия были предписаны детские одежды их возраста. Самым замечательным стал наряд самой Агриппины, описание которого счёл нужным сохранить для истории Тацит. Из тончайших золотых нитей выткали необыкновенной красоты хламиду, а из сокровищницы, хранившей драгоценности женщин дома Цезарей, доставили лучшие уборы , диадему , ожерелья, прочее - всё для императрицы.
В назначенный день берега и вершины окрестных холмов с ночи заполнили толпы собравшихся из Рима и ближайших городов зрителей. На озере уже плавали триремы, и зртели видели, как их заполняли под присмотром воинов тысячи осуждённых. На плотах вокруг берегов выстроились преторианцы, готовые отразить малейшее поползновение к бегству приговорённых сражаться. Знать в белоснежных тогах рассаживалась на своих трибунах. Все ждали Цезаря, который должен сделать знак начать навмахию. Клавдий, Агриппина и Нерон появились , подобные богам, сияя на солнце , - и окрестности огласил приветственный рёв несметных толп. Это был сладостный миг для затеявшей празднество женщины: о таком величии Агриппина мечтала всю жизнь.
По совершении жертвоприношений Клавдий дал знак, и навмахия началась. Историки не сообщают, сколько было убитых и сколько потоплено кораблей. Достаточно того, что всё прошло успешно; народ был доволен. Оставшимся в живых даже сохранили жизнь.
Конфуз случился по окончании зрелища. Инженеры в спешке просчитались и проложили русло спускного канала гораздо выше дна озера. Вода не пошла.Долго и понапрасну ждали. Агриппина в досаде покинула пиршество, но Клавдий остался , не в силах отойти от стола.
Торжественный спуск озера пришлось отложить, пока не углубили канал. Чтобы снова привлечь народ, обещали гладиаторов, для боя которых прямо на озере возвели помост. Народ собрался, но в меньшем количестве. Агриппина уже не чувствовала такого подъёма, как в первый день. Да и второй золотой хламиды у неё не было, пришлось явиться в прежней.
Спуск озера успешно произошёл, но чуть не кончился катастрофой. Когда разобрали запруду, вода в канал хлынула с такой силой, что вышла из берегов, сметая всё на пути. Площадка для роскошного пиршества властителей располагалась как раз рядом с местом выхода воды. Когда поток с рёвом и грохотом устремился вниз, площадку едва не снесло. Перепуганного Клавдия еле уволокли прочь. Последовавшая за ним Агриппина в своей золотой хламиде , достигнув безопасного места, яростно накинулась на Нарцисса, обвиняя его в произошедшем. Ему было поручено наблюдать за строительством, и он явно похитил отпущенные средства, поэтому всё построили дурно. Тут Нарцисс не сдержался и высказал всё, что думает об императрице, в свою очередь обвинив Агриппину в необузданности и замыслах захватить власть.
Они обвиняли друг друга, не смущаясь окружавших их людей. Царедворцы пришли в смятение. Не вслушивался в ссору лишь Клавдий. Отдышавшись и успокоившись, он сообщил, что проголодался. Ссорившиеся замолчали, и все с облегчением заспешили прочь от озера. Никто не сомневался, что война между Агриппиной и Нарциссом, сделавшись открытой, теперь добром не кончится.