Нерон требовал казнить мать. Семнадцатилетний юнец, едва сделавшись стараниями матери Цезарем, уже хотел её умертвить, даже не собираясь разбираться, насколько правдив донос. Нет, совсем не знала своего сына Агриппина. Возможно, и Сенека был удивлён открывшимися свойствами ученика.
Продумывая свои действия, Агриппина рассматривала в числе прочих и вариант с Плавтом, но не успела предпринять никаких шагов. Поэтому когда наутро к ней явились Бурр и Сенека, она осталась спокойна. Или всё-таки её предупредили, - и даже, возможно, Сенека? Выслушав обвинения, возмутившись, она решительно всё отвергла. Её сохранённая историком очень продуманная речь весьма примечательна:
Я нисколько не удивляюсь, что никогда не рожавшей Силане неведомы материнские чувства. Матери не меняют детей, как распутницы — любовников. Домиция занималась устройством рыбных садков в Байях, пока я подготовляла усыновление Нерона, дарование ему проконсулских прав, консулата и всего того, что ведёт к высшей власти. Или найдётся человек, способный уличить меня в попытках возмутить воинов, в подстрекательстве провинций к мятежу, в подкупе рабов? Разве осталась бы я жива, овладей властью Британик? Разве не нашлись бы те, кто обвинил бы меня не в неосторожных словах, порождённых прежде всего горячностью материнской любви, но в таких преступлениях, оправдать в которых меня может только сын?
Ни Бурр, ни тем более Сенека не хотели содействовать расправе Нерона с матерью. Склонность юного Цезаря к матереубийству вызывала отвращение. Они приняли сь успокаивать её, однако Агриппина, показывая, как глубоко она оскорблена выдвинутыми обвинениями, потребовала немедленного свидания с сыном.
То ли Нерон, протрезвев, сам понял ужас своих намерений, то ли при дневном свете обвинения Силаны выглядели неубедительно, - но Агриппине удалось убедить сына в отсутствии всяких своих связей с Плавтом. Более, она добилась ссылки Силаны; помощники клеветницы были наказаны. Казнили только одного отпущенника, на которого указала Агриппина. Это был любовник Домиции, и она не смогла отказать себе в удовольствии снова лишить ту избранника.
Домиция, тётка Нерона, расхворалась от расстройств, и племянник явился проведать родственницу, в доме которой провёл первые годы жизни. . Старуха лежала в постели. Тронутая таким вниманием, она погладила щёку Нерона со словами: «Увидеть бы мне твою бородку, тогда и помирать можно.» Племянник, обернувшись к приятелям, со смехом заявил: «Да я хоть сейчас готов побриться!» Мило, не правда ли?
---------------------------------------------
Сорокалетняя Агриппина снова могла чувствовать себя победительницей, однако, понимая, как зыбко её положение, предпочла удалиться в Анций, в своё имение, чтобы уединённо провести лето. Она уже знала, что сын помышлял казнить её, - пусть спьяну, но прилюдно высказывал такое намерение. Если Бурр и скрыл от неё это, то Сенека промолчать не мог. Предупредив её о грозной опасности, он надеялся отвести беду от готовой начать новую игру безрассудной женщины. Сестра незабвенной Юлии как по крови, так и по несчастьям, Агриппина была всё ещё близка его сердцу.
В те дни жить в городе сделалось небезопасно. По ночам на улицах стали злодействовать шайки, ловившие прохожих, избивавшие и грабившие их. Даже богатые люди, в одиночку не разгуливающие, терпели насилие. Однажды нападению подвергся знатный молодой человек, возвращавшийся с женой домой. Он мужественно вступил в схватку с разбойниками, сразил ударом одного и, съездив по уху другого , узнал Нерона. Разумнее всего было бы поскорее бежать с женой в охапке, но он, растерявшись, начал просить у Цезаря прощения. Приятели поскорее увели раздосадованного Нерона прочь, а Рим наутро узнал, кто бесчинствует на ночных улицах. Синяк, украсивший Цезаря, дорого обошёлся смельчаку: молодого человека заставили покончить с собой. Нерон своих ночных вылазок не прекратил и после этого случая, но стал выходить на прогулки в окружении воинов и гладиаторов.