Распрощавшись с наставниками, Нерон продолжал встречаться с Сенекой, общество которого любил. Как приятны были изысканные похвалы знаменитого писателя ! «Заливает волна кудрей его светлую выю...Его лик озаряет всё отсветом ярким... ». Сам Аполлон якобы признаёт: «Тот, кто подобен мне красотою, не уступая мне как поэт и певец»! На самом деле это был призёмистый малый , рыжеватый, близорукий, с тяжёлым торсом и очень тонкими ногами. Мелкие черты лица были довольно приятны; весьма украшала его пышная шапка завитых кудрей .
Узнав о недовольстве Бурра и Сенеки его матерью, Нерон обрадовался. Он всегда считал их людьми Агриппины и побаивался, а тут получалось, что советники осуждают всесильную мать. Их намерение противодействовать самоуправству Агриппины он весело одобрил, в надежде, что вскоре её обуздают и он сможет позволить себе многое из того, что было под запретом. Мать он не любил, - отчасти из-за её требовательности и сурового обращения, отчасти потому что вообше не умел никого любить, кроме себя.
Тяжкий труд побеседовать с Агриппиной всегда доставался Сенеке, издавна считавашимся близким ей человеком. Как можно мягче он посоветовал вспыльчивой женщине, тут же насторожившейся, забыть прошлые обиды и обратить взоры в будущее. Её сын юн и нуждается в помощи; они с Бурром стремятся направить его, но их усилий недостаточно; великим благом для государства станет, если она, Августа, займёт возле сына-императора подобающее ей место. Подобающее, подчёркивал он, надеясь, что его намёки правильно поймут.
Сенека ошибался, полагая, что Агриппина составит с ними трио, став членом их триумвирата, - негласного правительства при юном Цезаре. Нет, она хотела быть первой и единственной. Без чьёго-либо ведома, по её распоряжению во дворце уже было обустроено особое помещение, где могли бы проходить совещания сенаторов по важным делам. За занавесом, находясь возле тайного входа , Агриппина могла бы всё слышать, невидимая для всех, поскольку обычай не допускал присутствия женщин на заседаниях сената, а она всегда чтила обычаи.
И Агриппина поставила на своём, незримо поприсутствовав на нескольких собраниях сенаторов. Ни отговорить её, ни скрыть от всех её присутствие оказалось невозможно. Единственным способом избежать возникновения недовольства было не проводить во дворце никаких совещаниий. Тем всё и закончилось.
Чувствуя сопротивление своим поползновениям и видя, что сын не прочь ускользнуть из-под её власти, раздраженная, со свойственной ей несдержанностью, Агриппина сердилась, коря царедворцев и особенно окружение Нерона, выбирать которое он стал по своему вкусу. Особое возмущение вызывал в ней отпущенник Аникет, дядька сына, грубый и злой человек, удалённый ею , но как ни в чём не бывало снова возвратившийся. Сын заупрямился, и она вынуждена была уступить. Тогда она потребовала, чтобы сын почаще сопровождал её в поездках по городу, дабы народ лицезрел Августу-мать и Цезаря, неотделимых друг от друга. Нерон ничего не имел против лишний раз покрасоваться в облике Цезаря. Они передвигались по улицам в роскошных носилках, и Агриппина, обнимая сына, величаво приветствовала народ. Она не догадывалась, что, став вдовой, напрочь утратила прежнюю власть. Значение супруги Клавдия было неизмеримо больше того, на что могла рассчитывать мать Нерона. Вернее, слишком поздно догадалась.
Её стремление заявить о себе как о государыне очень скоро привело к конфузу. В Рим прибыло посольство из далёкой Армении. На торжественном дипломатическом приёме, когда Нерон восседал на возвышении в окружении пышной свиты, а послы излагали свои заботы, внезапно распахнулась дверь и вошла Агриппина в роскошном одеянии. Ничуть не смущаясь вызванным замешательством, она устремилась к возвышению, явно намереваясь занять место рядом с сыном. Все оцепенели: римляне, шокированные нарушением приличий (женщине здесь было не место), но и армяне тоже. Не растерялся лишь Сенека, подсказав Нерону спуститься с возвышения и пойти навстречу матери как бы в знак сыновьего почтения и под видом ласки удержать её занять место рядом с Цезарем.В тот раз удалось.
Желая смягчить кипевшую возмущением Агриппину, наставники посоветовали Нерону щедро одарить мать, пробудив женское тщеславие, которое отвратит её от стремления вмешиваться в дела мужчин. Пусть Нерон лично посетит кладовую, где хранятся украшения женщин Дома Цезарей, и выберет ей подарок. Замысел Нерону понравился тем больше, что он и сам рассчитывал кое-чем поживиться в кладовой. Приятели дразнили его рассказами о соблазнительных прелестницах, к которым не приблизиться без дорогих подарков, а у юного Цезаря не было нужных денег. Строгость матери, столько времени державшей его вдалеке от удовольствий жизни, выводила юнца из себя.