Действия Нерона стали неожиданностью для всех. Никого заранее не уведомив, Нерон приказал Палланту немедленно сдать дела и убираться из дворца вместе со всеми своими помощниками. Паллант ведал финансами и неплохо справлялся, - впрочем, не забывая себя и став обладателем огромного состояния. Его поспешный уход с Палатина в сопровождении толпы сотрудников стал поразительным зрелищем.
Изгнание Палланта означало конец всевластия Агриппины. Её ярость была безгранична, разум покинул её. Она устремилась к сыну и, не обращая внимания на свидетелей, обрушила на его голову страшные угрозы. Разве не она привела его к власти ? Она не против, чтобы люди узнали правду, какой ценой это сделано. Пусть узнают о её кровосмесительном, полном ненависти браке, и о том, что она отравила Клавдия. Все её старания ради того, чтобы Домиций стал Нероном и Цезарем. Домиций , а может попросту незаконнорождённый, усыновлённый отпрыск чужого рода, он пользуется доставшейся ему властью, чтобы унижать мать, столько сделавшую для него. Вконец обезумев, она возопила:
Хвала богам! Британик, законный сын Клавдия , уже подрос и достоин того, чтобы унаследовать отцовскую власть. Я отправлюсь с ним в преторианский лагерь, и пусть воины выслушают дочь Германика! Пусть восторжествует справедливость, и поддельный Цезарь будет изгнан с Палатина!
Плоть от плоти неистовой матери, Нерон был неспособен к жалости и колебаниям. Услышанные угрозы звучали нешуточно, противодействовать им следовало незамедлительно. Британик должен умереть. Как поступить? Но разве мать не обучила его , как устранять ненужных людей? И Нерон призвал к себе трибуна, под надзором которого состояла Локуста.
Для дела требовался яд мгновенного действия. Британику вот-вот исполнится четырнадцать, его объявят совершеннолетним, не дожидаясь шестнадцатилетия, как сделали и Нерону. И если матери действительно придёт в голову вывести его к воинам, как она грозила, может произойти ужасное .
Локуста изготовила яд.
В праздничные дни дети Цезарей обедали одновременно со взрослыми и гостями, но за отдельным столом, в окружении сверстников. По обычаю, кушанья Британика перед подачей пробовал особый слуга , так что отравить его было невозможно. Тогда придумали такую хитрость. Британику подадут слишком горячее питьё, уже опробованное; когда он откажется, его поставят на окно остудить и тут незаметно вольют яд. Так всё и произошло. На обеде, в присутствии множества людей, в том числе Агриппины, зорко за всем следившей, Британику предложили слишком горячее питьё. Слуга отведал его, но мальчик пить не смог. Тогда питьё поставили остудить, разбавив холодной водой с ядом. Едва отхлебнув, Британик оцепенел и внезапно рухнул на пол. Сидевший подле него приятель, пригубив то же питьё, стал задыхаться. Все вокруг перепугались. Одни бросились прочь; другие, догадываясь о происходившем, замерли, вперившись в Нерона.
Возлежа за столом, Нерон оставался спокоен; он небрежно пояснил гостям, что тревожиться не стоит, у Британика припадок падучей, которой тот страдает с детства , он скоро пройдёт. Цезарь предложил продолжить обед. Оцепенение гостей не проходило. Агриппина молчала, но лицо её выражало такое душевное потрясение, а сидевшая возле неё Октавия была так испугана, что в случившемся ни у кого не осталось сомнения. Британика унесли. После недолгого молчания обед возобновился, и гости постарались скрыть смятение искусственным оживлением. Яд Локусты был так силён, что слегка пригубивший его Тит Флавий, друг Британика, долго мучился потом тяжёлой болезнью .
Для погребения Британика всё было приготовлено заранее. В ту же ночь тело подростка сожгли на Марсовом поле. В народе возмущались происшедшим, однако среди знатных людей многие, в том числе Бурр и Сенека, сокрушённо признавали, что раз верховная власть неделима, то лучше, если у правителя не будет соперников. Сенека даже отредактировал указ, объясняющий поспешные похороны Британика обычаем предков скрывать свою скорбь о безвременно умёрших.
Щедро одарив не только участников, но и свидетелей преступления, и тем заставив их умолкнуть, Нерон раздражённо понимал, что никакими действиями не усмирит ярость матери. Та, лишившись столь сильной опоры в лице Британика, все свои заботы устремила на Октавию, не отпуская её от себя ни на шаг. Девочке исполнилось пятнадцать; не отличаясь красотой, она была тиха и покорна , с детства приученная таить свои чувства. Мачеха, главная злодейка её жизни, одновременно была единственной её защитой , и она доверилась нежданному покровительству . Агриппина, тронутая её беззащитной доверчивостью , впервые испытывала чувства, сродни материнским. Кстати, они приходились друг другу двоюродными сёстрами.