На Палатине не вспоминали про Агриппину. Клавдий в роли императора был совершенно безвреден и ни во что нее вмешивался, предпочитая доотвалу есть, до одури пить и тешиться с женщинами, что очень любил. Мессалина наслаждалась вседозволенностью. Её имя — диагноз. Этой молодой женщине были свойственны не только сексуальная распущенность, но отвратительная кровожадность и вдобавок редкая глупость. Но всесильные царедворцы, наблюдая за её поведением, помалкивали, вполне довольные обретённой свободой. При ни во что не вмешивавшемся Цезаре наступило время правления императорских отпущенников, в прошлом рабов, - и, надо сказать, это правление оказалось плодотворным для Рима. Было сделано много важного и нужного.
Правда, большинство трудившихся в палатинском правительстве отпущенников позднее было казнено; не избежали подобной участи даже самые всесильные -Нарцисс и Паллант. Но при Клавдии они оставались всемогущими.
Агриппина лучше других знала Палланта. Им приходилось встречаться, когда отроковицей она проживала в доме бабки. Отпущенник и ближайший сподвижник Антонии в течение долгих лет, он пользовался величайшим доверием патронессы, ведая всеми её денежными делами. Антония и сама была неплохим бухгалтером, однако помощь Палланта высоко ценила. Оба питали слабость к математике; решение алгебраической задачки было для обоих лучшим отдыхом. Впрочем, главным, конечно, было сходство натур. Немудрено, что при Клавдии, всегда трепетавшим перед матерью, Паллант занял ещё более высокое место, став заведовать доходами принцепса.
Отличаясь крайней заносчивостью, Паллант объявив себя потомком аркадских царей, требуя соответствующего отношения к себе. Агриппина, сама воплощение надменности, недолюбливала его, но вынуждена была считаться. Она смягчилась после того как Паллант помог ей вернуть имущество, отторгнутое Гаем. Почувствовав, что он был готов покровительствовать внучке Антонии, она обрадовалась столь неоценимому союзнику и с тех пор делала всё, чтобы ещё больше расположить его к себе.
Зато Нарцисс — другой всесильный вельможа , был настроен к ней враждебно. Отпущенник Клавдия и его домочадец, он издавна привык считать семью патрона собственной, будучи искренне предан ей. Человек незлобливый, приветливый, он был гораздо приятнее чопорного Палланта, но относился к Агриппине насторожённо и, значит, никуда не годился. Его госпожой и заботой была жена почитаемого патрона - Мессалина, а та, погубив Юлию, была настроена враждебно и к другой сестре.
Слухи о беспутном поведении супруги принцепса давно ходили в народе. Упиваясь нежданным всевластием, Мессалина не считала нужным скрывать свои низменные наклонности. Её беспутному поведению люди ужасались, над неведением Клавдия потешались, - и всё бы ничего. Однако, получив возможность распоряжаться чужими жизнями и войдя во вкус, она сделалась опасной.
Поначалу Мессалине не давали покою родственники. Легко разделавшись с Юлией, новой жертвой она избрала Аппия Силана, своего отчима, давно ей досаждавшего. Мать её Домиция Лепида, изгнанная с Палатина ничем не могла помочь супругу. Погубить Силана Мессалине помог Нарцисс, вынужденный ей потакать.Он сказал Клавдию, что видел сон, будто Силан убивает Цезаря. Присутствовавшая при разговоре Мессалина, ахнув, заявила, что уже несколько дней видит такое же во сне. Доверчивый и не в меру трусливый Клавдий встревожился. Силану же накануне было велено явиться во дворец, а страже — никого не пускать. Когда тот пришёл и стал ломиться во все двери, перепуганный Клавдий велел немедленно убить его, что и было стражниками сделано.
Исполнив приказ, центурион явился с докладом.
Я никого не велел убивать, - удивился Клавдий.
Общими усилиями его уверили, будто он только что счастливо избавился от смертельной опасности. Успокоенный, он горячо благодарил близких и даже выразил Нарциссу благодарность за бдительную преданность в сенате. Сенаторы изумлённо помалкивали.
Видя, с какой лёгкостью всё у неё получается, Мессалина продолжила расправу с родственниками. У неё нашлись помощники вроде известного доносчика Суиллия и бесстыдные льстецы вроде Виттелия, почтенного и титулованного сенатора. С их помощью были оклеветаны и казнены Гней Помпей — муж старшей дочери Клавдия, и Юлия, внучка императора Тиберия. Клавдий подписывал приговоры, не читая. Если бы не склонность распутницы к занятиям иного рода, число жертв было бы гораздо больше.