Вскоре всех, и даже помощников, встревожило новое осложнение: Мессалина, увлёкшись красавцем Гаем Силием, вознамерилась поменять мужа. Царедворцы решили, что Мессалину пора остановить. Все понимали, что Силием, дерзнувшим на открытую связь с Мессалиной, могли двигать только опасные намерения. Государственного переворота никто не желал; менять Клавдия, с которым было так удобно, на Силия никто не собирался. И тогда Нарцисс, искренне преданный отнюдь не Мессалине, но порядку и патрону, глубоко сокрушённый происходившим, решил действовать.
Отлучка Клавдия из Рима ускорила события. Его уговорили съездить в Остию обозреть строительство гавани. Он уехал, и на Палатине тут же начались непрерывные пиршества. Совсем потеряв разум, Мессалина объявила, что даёт Клавдию развод, и справила свадьбу с Силием.
Нарцисс, устремившись в Остию за Клавдием, настиг патрона и, с помощью двух преданных наложниц, в обществе которых тот проводил время, сообщил ему новость . Клавий растерялся. Его призвали немедленно пресечь опасность, однако он лишь что-то бормотал. Наконец, его с трудом убедили вернуться в Рим под защиту преторианцев и мощных стен их лагеря. Ковыляя к повозке, он испуганно спрашивал, стоит ли ехать, располагает ли он ещё верховной властью или уже стал частным лицом.
Услыхав, что Клавдий возвращается, пьяные заговорщики разбежались из дворца. Мессалина спряталась в садах Лукулла, а Силий поспешил удалиться на форум, к своим обязанностям (он был претором).
Мессалине подсказали послать навстречу разгневанному супругу их общих детей Британика и Октавию, а также просить главную весталку молить Клавдия простить жену. Детей послали, но к отцу их не допустили, а доводы весталки остались неуслышанными. Клавдия благополучно привезли в преторианский лагерь, куда доставили схваченного Силия и его сторонников. Допрашивать их не стали. Все они были немедленно казнены. Задержка вышла только с Мнестером. Знаменитый актёр, приставленный к Мессалине самим Клавдием, рыдал, показывая следы плетей, которыми его принуждала к любви Мессалина. Клавдий, тронутый, готов был помиловать пантомима, но его отговорили, указав, что не следует щадить мелюзгу, казня множество знатных людей.
Покончив с делами и вернувшись на Палатин, плотно пообедав и выпив, Клавдий совсем успокоился и, к замешательству советников, благодушно велел передать «несчастной» (его выражение), имея ввиду Мессалину, чтобы она явилась наутро оправдаться. Зная Клавдия, царедворцы встревожились. Если он увидит Мессалину, то, не в силах противостоять своей привязанности, простит жену. Что произойдёт потом, легко было представить.
Нарцисс вынужден был взять ответственность на себя. Он тотчас вышел из покоя и приказал воинам немедленно умертвить Мессалину, заявив: «Такова воля Цезаря».
Мессалина по-прежнему находилась в садах Лукулла. Домиция Лепида, её мать, презрев многолетнюю ссору, сама явилась к беспутной дочери утешить и поддержать её. Мессалина плакала, однако надежды, что всё обойдётся, не теряла. Но Домиция, думающая иначе, твёрдо посоветовала дочери:
Жизнь твоя кончена, и тебе не остаётся ничего другого, как , не ожидая палача, самой избрать подходящую смерть.
Воины нашли Мессалину рыдавшей на полу. Увидев их, она схватила кинжал, делая вид, что хочет покончить с собой, но так и не решилась себя поразить. Тогда воин сразил её ударом меча.
Клавдий продолжал пировать, то есть упиваться вином, когда ему доложили о смерти Мессалины. Не спросив ни о чём, он велел виночерпию снова наполнить чашу и продолжил пить.
----------------------------
Поразительная весть о казни Мессалины стремительно разнеслась по Риму. Никто не сожалел о ней, ибо всех утомило наглое распутство жены Цезаря. Клавдия заставили сообщить о случившемся на сходке воинов. Иначе было нельзя: преторианцы приносили клятву верности всем членам дома Цезарей, в том числе Мессалине. Мать наследника, она и сама была родственной Цезарям по крови. Пожаловавшись на своих жён, - всех, как на подбор, оказавшихся распутницами, Клавдий слёзно обещал воинам больше никогда не жениться и даже в том поклялся.
Но на Палатине думали иначе. Зная, как подчиняется Клавдий жёнам, всесильные отпущенники начали поиск подходящей невесты, решив немедленно женить его. Оживились все, особенно родственники. Счастливая Агриппина тут же явилась на Палатин заключить в объятия беднягу-дядюшку и утешить его в постигшем несчастье. Её тревожил Нарцисс, сердитый на Агриппину ещё со времён Гая. Впрочем, противодействовать племяннице Цезаря в выражении родственных чувств он не мог. Не зная пока, на что можно рассчитывать, Агриппина намеревалась добиться почестей сыночку — как-никак потомку Августа . Но самым дерзким желанием, которое приходилось таить до поры, было соединить когда-нибудь браком её Домиция с дочкой Клавдия Октавией. К сожалению, девчонка уже была с кем-то помолвлена. Досадное обстоятельство, но Агриппина продолжала надеяться .