Осталось неизвестно, что случилось с этим умным и ловким человеком, ибо он внезапно умер. Позднее Агриппину обвиняли, что она, неслыханная злодейка, отравила и этого мужа. Но ведь не пойман — не вор. Зачем ей было прибегать к отраве? Чтобы обрести свободу, она могла развестись. Правда, тогда бы ей не достались два миллиона супруга. Но лучше воздержаться от подозрений, у Агриппины и так полно беззаконных поступков. Пассиен Крисп мог умереть вполне самостоятельно.
В Рим она вернулась свободной вдовой, исполненной счастливых ожиданий. Какова же была её ярость, когда оказалось, что Клавдий уже избрал себе новую жену. Нет, это была не Петина, но гораздо хуже. Хитроумный вельможа Каллист, лизоблюд Гая, предложил Клавдию в супруги знаменитую красавицу Лоллию Паулину, одно время состоявшую в браке с Калигулой, - и Клавдий тут же ею пленился. Агриппину встретили при дворе довольно равнодушно, ибо все уже готовились служить новой повелительнице. Сама Лоллия отнеслась к родственнице Клавдия, опозоренной и сосланной ещё при Гае, презрительно и высокомерно.
Раздосадованный Паллант винил Агриппину в промедлении: проект закона, разрешавшего браки дядьёв с племянницами, был готов, и Виттелий брался утвердить его в сенате, уже начав подготовительную работу. Но если он думал, что Агриппина легко расстанется с превосходным замыслом, то недостаточно её знал. Забыв страх и осторожность, она ринулась в бой.
Схватка с Лоллией была беспощадной. Красавица оказалась достойной соперницей, не пожелавшей отступать. Однако изнеженная женщина не прошла школы, бывшей за плечами Агриппины. Та действовала быстро и грубо, но побеждая.
Когда вышедшая за рамки дозволенного близость племянницы с дядей стала всем ясна , Лоллии осталось только удалиться.
Получив над Клавдием полную, хотя и неустойчивую власть, Агриппина первым делом добилась низвержения Силана. Действующий претор, он внезапно был исключён из сенаторского сословия и без всякой провинности лишён преторского достоинства. Ему было сообщено о расторжении помолвки с дочерью Клавдия, что означало для молодого человека полный жизненный крах. Агриппина могла торжествовать, однако расторжение ненавистной помолвки ещё не означало, что состоится желанная для неё помолвка. Положение её самой на Палатине оставалось шатким: Клавдий мог внезапно одуматься и перемениться .Негодующий Нарцисс был способен внушить патрону что угодно, - например, страх перед гневом богов. Мол, подобное беззаконное сожительство с дочерью брата, не угодное богам, может навлечь на государство всевозможные несчастья. Изменить всё в лучшую сторону мог только брак.
Паллант тоже понимал опасность — и действовал. Главная роль, как и было задумано, досталась Вителлию, в угодливой низости которого он был уверен.
Сенаторы уже были подготовлены к возможному появлению необычного закона. Придя однажды в сенат, Вителлий цензорской властью прервал заседание и объявил, что сейчас речь пойдёт о деле государственной важности.
Есть ли наибольшая отрада высоконравственной душе Цезаря , никогда не знавшему иной любви, кроме супружеской, чем взять жену, с которой он мог бы делиться сокровенными мыслями о благе государства? - воззвал он.
Уразумев, о чём речь, и облегчённо переведя дух, сенаторы с готовностью согласились. Вителлий продолжал в том же духе:
- Поскольку вы советуете Цезарю вступить в брак, предстоит избрать женщину, обязательно отмеченную материнством, знатностью, безупречными нравами. Кто оспорит, что славою рода и добрыми качествами всех превосходит Агриппина? Но брачный союз дяди с племянницей для нас новшество. Однако у других народов, особенно на Востоке, это вещь совершенно обычная. Кроме того, отцы сенаторы, вспомните: ведь и у нас не существует закона, который бы это воспрещал!
Не забывшие об ужасах недавнего правления Калигулы и о бесчинствах Мессалины, приученные беспрекословно повиноваться желаниям Цезаря, сенаторы дружно закричали, что они насильно женят Клавдия, если тот откажется. Многие даже устремились на улицу, призывая толпившихся перед курией людей просить Цезаря немедленно жениться.
Клавдия тут же выводят на форум, дают послушать поздравления толпы, а потом направляют в курию, где он одобряет постановление, разрешающее брак между дядей и племянницей. Это постановление было тотчас принято единодушным голосованием и вскоре обнародовано. Между прочим, закон существовал ещё триста лет, пока его не отменили за ненадобностью: не нашлось никого, кто бы пожелал ему последовать.