----------------------------------------------
В начале 49-ого года состоялась пышная свадьба Цезаря и Агриппины. После принесения обильных жертв богам были справлены все положенные брачные обряды. Агриппине было 33 года, когда она императрицей взошла на Палатин. «Этот брак Цезаря явился причиной решительных перемен в государстве. Всем стала заправлять женщина, которая вершила делами Римс кой державы, держа узду крепко натянутой, как если бы та находилась в мужской руке.» (Тацит)
В самый день свадьбы отвергнутый жених Октавии Силан, опозоренный и осуждённый, лишил себя жизни. Злосчастную Кальвину изгнали из Италии .Понтифики в знак искупления за якобы совершённое кровосмешение принесли жертвы в роще Дианы, как полагалось по закону. В Риме потихоньку потешались над тем, что очистительные обряды совершались одновременно с кровосмесительной свадьбой Цезаря.
Первым делом Агриппины-императрицы было возвращение из ссылки Сенеки. Они встретились после восьмилетней разлуки. Без слёз, вероятно, не обошлось: печальная судьба Юлии была свежа в памяти обоих. Корсика превратила изящного столичного писателя в измождённого, понурого человека, махнувшего рукой на всякую суету. Только глаза Сенеки на сожжённом безжалостным солнцем лице горели прежним огнём, и когда он взглядывал пронзительно, Агриппине становилось не по себе: уж не осуждает ли её строгий моралист? Должен же он понять, что её странный брак с дядей и не брак вовсе, а единственный способ занять приличествующее ей, правнучке божественного Августа, место. Агриппина вовсе не была бесчувственной, осуждение достойного человека было бы невыносимо. Но Сенека молчал.
По воле Агриппины изгнанник был тут же введён в сенат и даже сделан вне очереди претором; утраченное имущество ему возместили. Отпускать его от себя она не собиралась, задумав сделать наставником сыночка, 12-летнего Домиция Агенобарба. Ум и красота её мальчику были даны от природы; учителя вкладывали в него всевозможные знания, а Сенека станет воспитывать душу отрока на высоких образцах добродетели.
Следующим неотложным делом Агриппины было склонить Клавдия на помолвку дочери с пасынком. Эта желанная помолвка, дело государственное, должна была состояться по требованию сената. Услужливый Вителлий уже заводил о ней речь в курии, но сенаторы не уразумели. Тогда к делу привлекли консула на следующий год: пусть он предложит сенату обратиться с просьбой к Клавдию помолвить дочь с сыном Агриппины-. Всё прошло гладко. Клавдий с готовностью согласился, не вникая в дело, и Октавия обрела нового жениха. Рим, не успокоившийся ещё от изумления при виде непристойной свадьбы Цезаря, вновь удивлялся стремительному возвышению юного Домиция. . Нарцисс сокрушался, наблюдая безрассудства Клавдия, ничуть не озабоченного правами родного сына Британика.
Добившись столь многого, Агриппина ничуть не успокоилась, понимая, что врагов у неё больше, чем друзей. Её заботили префекты претория, которых было зачем-то два , Руфрий Криспин и Лузий Гета, - оба ставленники Мессалины. Но Паллант не советовал трогать военных людей, это было опасно. С тем большей мстительностью она принялась за враждебных ей женщин. Домиция Лепида, её застарелая болячка, приходясь бабкой детям Клавдия, была пока недоступна ; вела она себя тихо, во дворце не показывалась, о ней можно было временно забыть. Но своих недавних соперниц в борьбе за внимание Клавдия, - Лоллию, Юнию, Кальпурнию Агриппина отправила в ссылку; Клавдий подписал указ, не читая. Впрочем, наложниц супруга она не тронула, оставив всё, как есть.
Судьба Лоллии Паулины оказалась плачевной. Агриппина питала к ней ненависть. Мало того что красавицу обвинили в обращении к магам с целью навредить дому Цезарей, новая супруга заставила Клавдия произнести в сенате обвинительную речь, что и было сделано (речь по обычаю зачитал служитель). Лоллию отправили на остров, оставив из всего её громадного состояния малые крохи на прожиток.
Став законной супругой Цезаря, Агриппина начала устанавливать свои порядки во дворце. Сына она поместила невдалеке от собственных покоев, а детей Клавдия стала опекать так придирчиво, что их наставники встревожились. Старшую их единокровную сестру Антонию и прочих родственников вообще было запрещено к ним допускать без ведома мачехи. Нарцисс, и тот лишился свободного доступа к детям. Когда он выразил недоумение, его попросили тщательнее заниматься своими обязанностями , не скрывать более от Цезаря просьбы граждан, но по мере сил приобщать его к делам.