Клавдий был совершенно доволен жизнью и новыми своими занятиями. Жена велела ему, как выдающемуся учёному, уделять больше времени наукам, а тут ещё Цезарю стали докладывать о любопытных случаях - спорах и тяжбах граждан, драках, подделках завещаний, убийствах и прочем подобном, требующих его вмешательства. Он увлёкся, почувствовав себя судьёй.
Помолвка Домиция с Октавией ещё не означала , что отныне он равноправен с Британиком. Такое могло дать только усыновление в дом Цезарей. Её сыну исполнилось тринадцать лет; он вытянулся, окреп, хотя голос оставался писклявым. Все находили мальчика писаным красавцем; он был и вправду недурён, с мелкими чертами лица под шапкой рыжих кудрей. Учителя восхищались его успехами в науках: уже сейчас он бойко рассуждал о Гомере и Вергилии, играл на лютне, пел и танцевал, а в гимнастических упражнениях превосходил многих сверстников. Глядя на своё порождение, Агриппина испытывала удовлетворение, внешне всегда оставалась строгой и неприступной госпожой. Впрочем, заласканный окружением мальчик мало нуждался в её нежностях.
Они с Паллантом решили, что хлопотать об усыновлении Домиция будет он, Агриппине же приличнее остаться в стороне. И вот в минуты вменяемости Клавдия Паллант стал внушать Цезарю необходимость озаботиться благом Римской державы и вспомнить, что он немолод (Клавдию было за шестьдесят), а Британик пока дитя. Надо, чтобы возле наследника появился кто-то для поддержки. Почему бы Клавдию, отчиму, не усыновить пасынка Домиция? Ведь и божественный Август, имея внуков, усыновил пасынка. Так пусть же Клавдий последует его примеру и сделает юношу — потомка Августа полноправным членом дома Цезарей.
Клавдий ничего не имел против: мысль уподобиться Августу пришлась ему по душе. Собравшиеся сенаторы удивлённо услыхали, что Цезарь хочет усыновить пасынка, то есть уравнять его в правах с родным сыном . С Цезарем не спорят; сенаторы тут же принесли Клавдию благодарность за заботу о Римском государстве. Заранее составленный закон о переходе Домиция в род Цезарей и перемене его имени был быстро принят. В тот день вместо Луция Домиция Агенобарба на свет явился Тиберий Клавдий Друз Германик Цезарь. Пока не Нерон. До превращения сына в Нерона Агриппине предстояло ещё много хлопот.
В ознаменование события самой Агриппине сенат преподнёс титул Августы, провозгласив её особу священной. Преторианцы присягнули новым членам дома Цезарей . Счастливая Агриппина тут же показала народу своё значение , поднявшись в двуколке на Капитолий (неслыханная дерзость, позволенная только весталкам) для принесения благодарственных жертв богам.
Все сожалели о Британике и безрассудстве его отца, создавшего сыну соперника. Десятилетний мальчик не разумел о случившихся переменах. Встретив в дворцовом переходе сына мачехи, он вежливо приветствовал его: «Будь здоров, Домиций». Тот поспешил обиженно уведомить мать, как поименовал его Британик . Возмущённая Агриппина устремилась к Клавдию и обрушила на голову растерявшегося супруга горькие жалобы: с усыновлением её сына не желают считаться ,постановление сената не признают даже на Палатине; между братьями началась рознь, умело разжигаемая воспитателями Британика. Если тут же не пресечь действия злонамеренных подстрекателей, это приведёт к гибели государства. Испуганный Клавдий тут же распорядился прогнать всех воспитателей сына, дурно на него влиявших, а заботы о ребёнке передать Агриппине. Она сменила всё окружение Британика на выбранных ею людей, приставив к нему охрану.
Сбылась давняя мечта Агриппины: её отпрыск вошёл полноправным членом в дом Цезарей. Мальчику шёл четырнадцатый год; настала самая пора озаботиться воспитанием будущего властителя. Был призван Сенека, которому мать и поручила своё сокровище.
Агриппина понимала, что для укрепления своего положения мало поддержки Палланта и нескольких льстивых сенаторов. Всё решала военная сила. Относительно армии она могла чувствовать уверенность: легионы помнили славу её отца Германика, провозглашённого воинами императором, и мать, от них же получившую имя «матери легионов». Сама она была рождена в дебрях Германии и, можно сказать, вскормлена с острия копья. Удачная мысль вывести туда колонию ветеранов, проявив родительскую заботу о воинах, пришла, возможно, ей самой без подсказок со стороны. Новая колония была создана её хлопотами, получила имя Агриппины и стала процветать, не оставляемая заботами императрицы (теперь это г.Кёльн).