--------------------------------------------------------
Год, в котором исполнялось десятилетие пребывания Клавдия у власти, начался и шёл под знаком неблагоприятных знамений. То молния ударит в статую Цезаря, то зловещие птицы опустятся на Капитолий, то мул ожеребится. Но самым большим несчастьем стало внезапное землетрясение, такое сильное, что многие дома в Риме обрушились. Люди в страхе бежали; узкие улицы стали причиной давки и гибели множества горожан. В народе заговорили о гневе богов , вызванном нечестивым браком Цезаря. Астрономы и маги тут же напророчили беды государству, усилив народное недовольство. Агриппина в ярости добилась их изгнания. Однако для успокоения народа этого было мало, следовало придумать что-то ещё.
Надо сказать, протекшее десятилетие оказалось весьма благоприятным для государства. Большие войны на границах давно не велись. Правившие от имени принцепса люди, - а это были отпущенники, вчерашние рабы, разумно вели дела, совершив много нужного и полезного для Рима. Город благоустраивался, улицы расширялись, ветхие строения заменялись новыми. Было завершено строительство отличного водопровода длиной шестьдесят миль с чистейшей водой, изливавшейся в нарядные уличные бассейны на потребу всем горожанам. Население бесперебойно снабжалось хлебом. Частые празднества, всевозможные зрелища, цирковые бега, даровые раздачи народу сделались повседневностью. Вне Рима шла к концу многолетняя подготовка к спуску Фуцинского озера, обещавшая увеличить для местного населения размер сельскохозяйственных земель .
Но главным свершением стала новая гавань в Остии . Это были морские ворота Рима, обеспечивавшие миллионное население столицы зерном, маслом, вином и прочими благами, привозимыми из Африки и Египта. Мощные валы, выведенные в море, образовали вместительную гавань со спокойной водой, при входе в которую был возведён волнолом и высокий маяк наподобие Фароса. Всё это не говоря о многочисленных служебных постройках на суше и прорытых возле Тибра каналах.
е
Сам Клавдий был тут, разумеется, не при чём. В свободное от пиршеств и прочих удовольствий время он увлекся судопроизводством. Как обычный магистрат, он стал вести дела на форуме. Судил он вкривь и вкось, веселя народ, или, наоборот, беспокоя всевозможными выходками да ещё часто задрёмывая, сидя на судейском кресле. Дремота была у него в обычае: ночью он почти не спал. Раз, задремав под речь адвоката и уловив слово «мясо», он прорычал спросонья: «Разве можно жить без мяса, я вас спрашиваю?» И тут же , прервав процесс, потребовал себе жареного мяса. А то, во время слушанья о подделке завещания, когда кто-то выкрикнул: «За такое надо руки рубить!» Клавдий согласился и велел позвать палача с ножом, так что его еле в страхе удержали.
Агриппина равнодушно относилась к занятиям Цезаря на форуме, пока не произошёл случай, заставивший всё это прекратить. Из-за неблагоприятной погоды, длительное время препятствовавшей прибытию судов с заморским зерном , в городе становилось всё голодней. Однажды заснувшего на судейском кресле Цезаря окружила толпа простонародья и стала требовать хлеба, с руганью забрасывая Клавдия хлебными корками. Тот, струсив, попытался убежать, но ему не дали и осыпали бранью, пока дрожавшего повелителя не выручил присланный отряд преторианцев.
Голодные волнения в столице весьма обеспокоили Агриппину, и она призвала к себе префекта продовольствия. Кое-какие принятые меры и улучшившаяся погода, позволившая прибыть кораблям с зерном, успокоили народ. Этот случай познакомил Агриппину с Фением Руфом, тогда префектом продовольствия; позднее он стал одним из верных её друзей. Эта женщина, ненавистная многим, умела привлекать к себе людей, причём из числа самых достойных.
Из-за неблагоприятных предзнаменований и прочих досадных событий десятилетие правления Клавдия решили пышно не праздновать. Апофеозом благодетельного правления Цезаря придумали сделать праздник в ознаменование спуска Фуцинского озера.Этот затянувшийся долгострой как раз подошёл к концу. Прорытие канала между рекой Лирис и озером ознаменовало окончание работ. Народу было объявлено о готовившемся грандиозном зрелище — навмахии, то есть потешном морском бое. Сражаться до смерти на кораблях станут девятнадцать тысяч преступников, собранных со всей Италии. Бурру было поручено устроить так, чтобы они не разбежались. Вдоль берегов он расставил плоты, на которых разместил преторианские когорты, конницу и даже боевые машины — катапульты и баллисты. Простым зрителям предназначались берега и вершины холмов. Для Цезарей и знати возводились роскошные трибуны и площадки для пиршеств. Зрелище обещало стать воистину грандиозным.