Медлить было нельзя. Она попыталась посоветоваться с Паллантом, но тот сделал вид, что не понял, и замкнулся в своём холодном высокомерии. Советоваться с Бурром и Сенекой не имело смысла и она не стала, заранее понимая, как они отнесутся к её намерению — единственно верному в сложившихся отчаянных обстоятельствах. Тем более к Сенеке с его превосходной , но неприменимой в жизни философией. Что до вояки Бурра, он клялся перед богами защищать жизнь Цезаря и никогда не допустит, чтобы на неё посягнули. Значит, она сделает всё сама. Должна. Выхода нет. Это станет последним в цепи злодейств, которые она уже совершила на пути к своей цели.
Локуста была доставлена в покои супруги Цезаря, где ей было велено немедленно сварить самый быстрый яд. Отрава готовилась рядом со спальней Агриппины и тут же испытывалась на животных. Видя озабоченность матери и прекрасно осведомленный о её причине, шестнадцатилетний Нерон вертелся поблизости, с интересом наблюдая за приготовлениями.
Мгновенный яд был изготовлен. Но как его дать Клавдию, чьи кушанья пробовали особые слуги и вокруг стояла преторианская охрана, не подпускавшая к Цезарю никого? Даже супругу попросили не тревожить государя. Помог случай. Нарцисс, в последнее время часто хворавший, но, превозмогая недомогание, готовивший составление и утверждение завещания Клавдия, одержав победу, расслабился и дал себе разболеться. По настоянию врачей и особенно Ксенофонта, светила медицины, он вынужден был поехать лечиться на целебные воды.
Агриппина заторопилась. Дать Клавдию яд решили поначалу во время торжественной трапезы жрецов на Капитолии, в которой он примет участие как великий понтифик и где не будет слуг-пробователей. Проводив супруга на Капитолий, Агриппина напряжённо ждала. Но евнух, которому было поручено дело, вернулся с огорчительным известием, что Клавдий ничего не стал есть.
Встревоженная Агриппина тут же распорядилась приготовить роскошный обед, самые любимые кушанья и вина Клавдия. Вернувшийся Клавдий, встреченный дома отменно ласково, позволил увлечь себя к столу. Быстро напившись, есть он снова не захотел, и тогда Агриппина собственноручно поднесла ему изысканное кушанье из грибов — его любимое блюдо, перед которым он не смог устоять.
За происходившим с интересом наблюдал Нерон, жаждая поглядеть, как станет корчить отчима. Клавдий, с аппетитом съев обильно приправленное ядом грибное лакомство, как ни в чём не бывало, задремал, растянувшись на ложе. «Не подействовало», - разочарованно глянул Нерон на встревоженное лицо матери. Та напряжённо ждала. Вокруг было много людей — слуги, свита, охрана; все оставались спокойными: Клавдий часто засыпал за столом.
Внезапно Клавдия скрючило; беднягу стошнило, у него начался понос.
- Ай, я, кажется , обгадился, - пожаловался он бросившимся на помощь слугам.
Его хотели унести, но Агриппина, видя, что Клавдию полегчало, запретила трогать Цезаря. Страх заставил её, не обращая внимания на неприязнь окружавших, действовать отчаянно быстро. Объявив, что Цезарю станет лучше, если его ещё раз как следует вырвет, она кивнула своему доверенному врачу Ксенофонту, заранее готовому помочь, и, якобы, для того чтобы вызвать рвоту, он ввёл в горло Клавдия перо, смоченное смертельным ядом.
Агриппина позволила слугам унести Клавдия, лишь убедившись, что он бездыханен. Она была в таком запале, что никто не посмел перечить.
Если довольный Нерон, удалившись к себе, мог сколько угодно забавляться, живописуя случившееся приятелям, то у Агриппины было полно дел. Велев слугам тщательно ухаживать за расхворавшимся Цезарем, - обложить его припарками и укутать тёплым одеялом, она лично распорядилась поставить воинскую охрану ко всем дворцовым дверям. Детей Клавдия она приказала запереть и тщательно охранять, а сыну велела привести себя в порядок и готовиться предстать перед народом.
Прибывшим Бурру и Сенеке Агриппина сообщила, что Клавдий мёртв, однако до поры это надо скрыть. Опечаленный Бурр отправился подготовить воинов к грядущим переменам, а Сенека, которому всё было ясно с самого начала, видя состояние Агриппины, посоветовал ей перевести дух. Но разве у Агриппины было на то время?
Кончина Клавдия ничуть не огорчила Сенеку. Помимо того, что было давно пора избавить государство от слабоумного Цезаря , у Сенеки накопилось много личной боли. Разве не по милости Клавдия погибла Юлия? Разве не благодаря его безмыслию сам Сенека провёл в ссылке восемь лет? Пусть Цезарем становится мальчишка Нерон — юнец с дурными задатками, но ещё не безнадёжный по причине малолетства. Они с Агриппиной, - разумной женщиной, когда та в спокойном состоянии, сумеют направить его в нужное русло. Всё будет хорошо.